Я бы подумала что всё сказанное сейчас Лиз — чушь собачья и не более, если бы не слышала таких историй раньше. Эти истории были даже не из очередного фильма или книги про тюремную жизнь, совсем нет. Эти истории были собраны в специальный спецвыпуск, выпущенный в интернет на один из самых популярных каналов платформы, которую смотрели все: начиная от молодёжи, заканчивая стариками. Этот выпуск набрал несколько миллион просмотров, о нём говорили все, его смотрел каждый, и я исключением не стала. Но при всём этом, я даже и подумать не могла, что именно здесь, именно у меня под носом промышляют такими вещами. Это отвратительно, нечестно и подло по отношению к тем девушкам, которым и ставят такие метки. Чтобы они не сделали, чтобы не сказали и как бы не оплошались, такого наказуемы они уж точно не заслуживали.
— Где он находится?... — интересуюсь, в каком месте находится этот самый «символ». — Его можно скрыть? — не успеваю я получить ответ на вопрос, как тут же задаю новый: — Как-нибудь убрать, свести или стереть? — называю все варианты, пришедшие в голову.
Естественно, что любая девушка захочет избавиться от такого ужасного напоминания о тюрьме, в которой она отбывала срок, как только она выйдет наружу, но если брать во внимание всё то время, которое она ещё будет находиться здесь, то не факт, что такая возможность может ей представиться. Неужели тогда всё, что ей останется делать, так это просто теперь? Терпеть и ждать окончания срока, в надежде вытерпеть все те издевательства и не сломаться внутри?
— На шее, — Лиз вздыхает, после чего отвечает на мой второй вопрос: — Это нельзя свети или убрать, Джессика. — отводит взгляд, точно так же как и Кэт, куда-то вниз. — Это выжжено. — затем произносит то, что заставляет меня временно замолчать от шока.
Шея. Место, которое из-за комбинезона, не имеющего длинного горла, а даже наоборот, с неким вырезом, будет видеть каждый заключённый. Каждый, без исключения.
— Как «выжжено»? — изумляюсь и вновь спрашиваю, думая, что возможно я поняла всё не так, как оно было на самом деле.
— Раскалённым металлом. — Лиз тут же отвечает, подтверждая мои самые страшные догадки.
— Боже... — прикрываю рот рукой, осмысливая полученную от девушек информацию.
Не хочу даже думать о том, где обычные заключённые могли раздобыть раскалённый металл. Всё зашло слишком далеко. Алекс перешёл черту дозволенности, воспользовался своим статусом и положением здесь. Он сделал то, чего я не понимаю и, наверное, никогда понять не смогу. Конечно, Мэдисон поступила просто отвратительно, но отношению ко мне, но зачем же вот так вот мстить в ответ? Этого я никак не понимаю, как бы не старалась. Зачем отвечать насилием на насилие? Есть куча вариантов «наказания», которые Мэдисон бы наверняка поняла, так почему же Алекс выбрал именно этот?
— А как же охранники? — вспоминаю о персонале. — Неужели они не слышали всех тех криков девушек, который и ставили эти «метки»? — спрашиваю, понимая, что без криков, просьб о помощи, о том, чтобы те люди, которые и ставили эти метки остановились, обойтись уж никак не могло. — Неужели они не видели того, что было на шеях этих девушек и не задались хоть каким-нибудь, да вопросом?
Девушка хмыкает, всё также не поднимая глаз. Было видно, что говорить о таких вещах ей было крайне некомфортно и просто неприятно, но тем не менее, и на этот мой вопрос она тоже ответила.
— Они знают, Джесс, знают, — видя моё недоумевающее лицо, собирающееся задать ещё один вопрос, тут же добавляет: — Они сами пользуются их услугами.
Всё оказалось ещё хуже, чем я только могла себе представить. Я знала, что заключённые очень жестоки и уж точно не считают такой способ наказания неправильным, а даже наоборот наверное радуются, когда ряды таких девушек пополняются, но чтобы радовался ещё кто-то из персонала... Для меня это был верх жестокости.
— Чёрт, — ругаюсь, понимая, насколько всё это серьёзно. — Я не хотела этого, — в который раз за день оправдываюсь, словно какая-то младшеклассница. — Я даже и не думала, что Морган может настолько далеко зайти, — качаю головой, не веря всему тому, что только что услышала. — Я...
— Перестань. — теперь меня перебивает уже сероволосая. — Она получила по заслугам, ты ни в чём не виновата и даже не смей думать об этом.
То, что Кэт так говорила, поразило меня не меньше. Неужели и она считала это нормальным? Очень надеюсь на обратное. Да и вообще, как я могу не думать об этом? Ведь именно из-за меня Мэдисон сейчас корчится от боли каждый раз, когда поворачивает шею даже на какой-то там миллиметр. А как она вообще спит? Первые дни, наверное, боль настолько адская, что о сне о речи идти не может...