Я ведь сама толком и не понимала, в чём именно дело и за что меня обвиняют, пока спустя несколько часов я не оказалась в так называемой «камере допроса подозреваемых» и не увидела фотографии с места преступления, на которых был запечатлён уже убитый Логан ровно в том виде, в котором он и был найден в тот самый вечер. Я пыталась объяснить, но меня не слушали. Я пыталась доказать, но меня не воспринимали всерьёз. Я пыталась оправдаться, но все лишь усмехались, говоря, что все улики уже и так против меня, а враньё сейчас может лишь усугубить и без того не очень хорошую ситуацию, прибавив мне к сроку ещё пару тройку лет за клевету на постороннего человека. За клевету на Энтони.
Я знала, что это сделал он, пусть и не понимала зачем. Да, у меня было достаточно неприятелей, но только один из них был способен зайти настолько далеко. Только Харди мог убить ни в чём неповинного человека, только для того, чтобы подставить меня. Он хотел, нет, он желал разрушить мою жизнь только за то, что я решила разорвать наши с ним отношения, не поддаваясь никаким уговорам остаться. Я знала, что дальше лучше уже не будет, а только хуже. Он не остановился даже на том, когда избил меня и отправил на больничную койку на целые долгие две недели. Он, скажу даже больше, нашёл в себе наглость прикинуться ни в чём не виновным не только перед врачами, но и перед моими родителями, которые словно и не видели, какой он человек на самом деле. Он зашёл ко мне в палату, сел на стул рядом, окинул меня насмешливым взглядом, а после сказал: «Ты всё ещё хочешь от меня уйти?». Я не ответила. Не ответила не потому, что было нечего, не потому, что не хотела, а потому что боялась. Просто боялась. Да, я была в больнице, окружённая десятком докторов и родителями где-то неподалёку. Но несмотря даже на это, я побоялась ему тогда ответить. Побоялась сказать «Да», побоялась оттолкнуть его и высказать всё, что думала о нём тогда на самом деле.
И к чему это всё привело? Правильно, к отбыванию срока во взрослой тюрьме за якобы совершенное мною преступление. Если бы я ещё тогда знала, чем это всё в итоге обернётся, то никогда бы не промолчала. Рассказала бы родителям, докторам, да даже друзьям. Рассказала бы кому угодно, но не держала всё в себе. Именно эта моя ошибка стала роковой, поставив крест на всей моей дальнейшей жизни. Ведь все свидетели твердили будто бы заученный наизусть текст, в котором говорилось о том, что отношения с Энтони у нас были самые обычные, ничем не примечательные и совсем не абьюзивные. Возможно неправильно будет так говорить, но в этом была и моя вина, ведь я сама никому и никогда не рассказала о том, что наши с Харди отношения во многом отличаются от нормальных. В нормальных отношениях не принято, чтобы один партнёр поднимал руку на другого; в нормальных отношениях не приняты оскорбления, унижения и вечные насмешки. В нормальных отношениях приняты такие качества, как взаимопонимание, взаимоподдержка, интерес к жизни своей второй половинки, интерес к её мнению, её чувствам и, самое главное, любовь. Но ничего из этого у нас никогда, как бы это печально не звучало, не было.
— Почему же ты, мамочка, не поверила мне тогда?.. — еле слышно шепчу в пустоту, но при этом стараюсь не забывать, что как бы сильно я не хотела, но ответ на этот вопрос мне получить всё равно не суждено. И, пора бы даже забыть о нём, ведь, как сказал Кристофер, сейчас это совсем не то, о чём бы стоило думать и чем бы стоило забивать себе голову, ведь были вещи гораздо поважнее моей матери, как бы эгоистично это не звучало. В данной ситуации не то что мать, а вся семья в принципе отходит на задний план, уступая место более важных вещам. Например, апелляции и бесспорным доказательствам моей невиновности, которые мне ещё предстоит найти.
— Опять бубнишь себе под нос?
Опустив взгляд с потолка вниз и повернув голову в сторону на источник данного звука, от неожиданности которого я вздрогнула, а после чего сразу же увидела в поле своего зрения Эрику, которая, судя по всему, только что зашла и первым делом решила взглянуть в зеркало, поправляя растрепанные локоны, не очень аккуратно лежащие на плечах.
— Ты вообще умеешь с людьми разговаривать? — спрашивает темноволосая, стирая осыпавшуюся под глаза тушь. — Лично мне кажется, что нет. — затем высказывает своё мнение, которое у неё, впрочем, как обычно, никто и не спрашивал. — Ведь если ты и с остальными людьми так разговариваешь, то я удивлена, как они вообще тебя слышат.