— Извини, я не услышала, как ты зашла. — извиняюсь ни за что сама не зная зачем, после чего привстаю с кровати, чуть наклоняюсь, открывая самый нижний ящик тумбочки, а затем засовываю фотографию в рамке на самое дно, под огромный слой одежды и прочих вещей, заботясь о том, чтобы лишние глаза случайно на неё не наткнулись.
Я слишком сильно дорожила этой фотографией, чтобы просто поставить её на тумбочку или вытащить из рамки и положить под подушку, как это делали некоторые люди в фильмах. Нет никаких гарантий того, что, допустим, Эрика, которая в очередной раз пришла бы вечером в камеру перед самым отбоем не в самом своём адекватном виде, случайно не задела бы эту самую рамку, которая бы уже через секунду разбилась к чертям собачьим. А хранить такое важное для меня фото без рамки я просто не могла — боялась, что оно помнётся или даже порвётся.
— Если будешь и дальше витать в облаках, то не заметишь, как вся жизнь перед глазами пролетит. — отвечает какой-то, как казалось, заученной фразой из очередной книги в её тумбочке.
Было бы странно не заметить, что с каждым днём Брэдфорд вела себя всё страннее и страннее. Сначала она пытается показать себя с самой своей дружелюбной стороны для того, чтобы подружиться со мной, завоевать моё доверие и, судя по всему, попросту войти в круг моего общения, но уже через пару минут она становится словно другим человеком, которого не то что не интересует, а даже раздражает одно лишь моё присутствие. И с чего бы вдруг такие резкие перемены в характере? Этого я не понимала не в первый день моего присутствия здесь, не спустя даже несколько месяцев. Я понимала, что это, возможно, совершенно не моё дело, но несмотря на это, мне всё также очень сильно хотелось бы узнать: с чего такие резкие и постоянные перемены в её настроении?
— Ты была с Кристофером? — нахожу единственную беспроигрышную тему для разговора в данный момент.
Было видно, что такой вопрос девушке не понравился. Но несмотря на это, она всё же ответила:
— Да, — зеленоглазая наконец-то отходит от зеркала, плюхаясь на свою собственную кровать и растягиваясь на ней во весь рост. — Конечно с ним, с кем же ещё?
— Не знаю, — пожимаю плечами, словно совсем не знаю о круге её общения. — Может, с теми твоими дружками, с которыми ты тусуешься ради очередной дозы?
В последнее время Брэдфорд принимала слишком часто, что не могло не напрягать. Даже Мелисса, изредка заходившая в камеру для того, чтобы взять очередную помаду или тушь, даже не скрывала всего того отвращения, с которым она смотрела на Эрику. Было было, что Чандлер знала о всей этой ситуации гораздо больше, но тем не менее, рассказывать о ней она не хотела.
— Тебе-то какое дело? — задаёт, как казалось, очевидный вопрос, прямиком после моего.
И в правду, какое же мне дело до того, что моя соседка каждый вечер приходит обдолбанная и совершенно неуправляемая?
— Общение с ними до добра не доведёт, уж поверь мне, — даю совет, стараясь сделать всё возможное, чтобы девушка к нему всё-таки прислушалась. — Тебе не обязательно...
— Я не припомню, чтобы я интересовалась твоим мнением. — недовольно подмечает Эрика, перебирая меня на полуслове.
Я не интересуюсь её мнением точно также, как и она не интересуется моим. Но несмотря на это, мы его всё равно друг другу высказываем.
— Я вижу, как Кристофер волнуется за тебя, — ставлю её перед фактом, давая этим самым понять, что я не слепая и не дурочка, которой можно сорвать или попросту отмахнуться, переведя тему. — Когда ты ему расскажешь, что ты...
— Расскажу что?! — Эрика вновь меня перебивает, явно не желая слышать продолжение моей фразы.
Она не хотела чтобы об этом знал кто-то посторонний, а уж тем более Кристофер, с которым она, поспешу напомнить, встречалась.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. — иду ей на уступок и говорю не на прямую, ведь напрямую она, судя по всему, слышать не хочет.
— Нет, не понимаю! — встаёт с кровати. — Если ты действительно думаешь, что я буду рассказывать Спарксу о том, что его девушка конченная наркоманка, то я не знаю, насколько нужно быть тупой! — затем смотрит на меня с нескрываемой злостью во взгляде. — И не дай бог я узнаю, что он узнал обо всех моих косяках от тебя — добродетеля всея тюрьмы!
Возможно, так говорить будет не очень правильно, но то, что она только что назвала себя «конченной наркоманкой» меня очень сильно порадовало, ведь, судя по всему, Брэдфорд, пусть даже и не осознанно, но осознала это, — а это уже очень-очень хорошо, учитывая то, что никогда ранее она о себе так не говорила. Возможно, именно это и подтолкнёт её к тому, к чему так усердно стараюсь подтолкнуть я. К тому, чтобы сказать Кристоферу правду. Эрика не плохая девушка, нет. Она просто попала в такую не очень приятную ситуацию, с которой никак не может справиться сама. Ей однозначно была нужна помощь.