— Ты не можешь вот так вот врать ему! — пытаюсь донести до неё основной смысл своих слов, но, видимо, безрезультатно.
— Как видишь, могу.
Но хотела ли она получить эту самую помощь? Судя по её только что сказанному ответу: нет. Эрику вполне устраивает её жизнь и она, видимо, совершенно не собирается её менять. Я могу ей помочь. Кристофер может ей помочь. Но какой смысл в нашей помощи, если она сама не хочет меняться? А без этого обойтись было уж никак нельзя. Главное во всём этом было не наше желание помочь, а её желание завязать с наркотиками и поменять круг своего общения. А у неё этого самого желания, как бы печально не звучало, попросту не было.
Не имея больше никаких сил на спор, или же попросту не желая его продолжать, зеленоглазая направляется к входной двери, явно намереваясь уйти.
— У нас общий сбор через двадцать минут, не опоздай. — останавливается у самого порога и даже не обернувшись напоминает мне то, что уже давно вылетело у меня из головы, после чего, всё также несмотря на меня, сразу же выходит из камеры.
Если до общего сбора оставалось меньше, чем каких-то там полчаса, то мне очень стоит поторопиться, если я хочу на него успеть, а я очень хочу, ведь иначе я даже не знаю, что Питерсон со мной сделает. В лучшем случае заставит ходить на отработки семь дней в неделю, а в худшем просто отдаст меня на съедение голодным волкам. Конечно, в тюрьме их нет, но я даже не сомневаюсь, что если он захочет — то обязательно найдёт.
Жду ещё какие-то две минуты, чтобы убедиться на все сто процентов в том, что Брэдфорд уже успела отойти на довольно-таки приличное расстояние и я не удостоюсь такой чести, как столкнуться с ней прямо в коридоре, ведь тогда я более чем уверена, что Эрика начнёт орать на меня прямо там, не стесняясь ни заключённых, проходящих мимо, ни даже самих охранников, которые здесь буквально на каждом углу. Отсчитав в своей голове эти самые сто двадцать секунд, выхожу из камеры, прикрывая за собой дверь и облегченно вздыхая, не видя нигде поблизости темноволосую макушку. Улыбаюсь своей сегодняшней удачливости и не раздумывая направляюсь в сторону лестницы.
Я ни капельки не шутила, когда говорила о своих намерениях извиниться перед Мэдисон за все те проблемы, которые я ей доставила, пусть и не по собственному желанию. И чем раньше я решусь на это, тем быстрее смогу выкинуть её из своей головы, в которой она засела уже слишком надолго. Только после того, как я поговорю с ней и расскажу о том, что к планам Алекса я не имела никакого отношения, я смогу не только спокойно есть, спать и передвигаться, но даже думать. Пусть я и не знала точного места, где мне стоит её искать, но самым таким наилучшим вариантом был именно третий этаж, где очень часто зависала вся её компания. Прошлая компания. Когда я поднимаюсь по лестнице, я понимаю, что страшнее всего было найти в себе смелость решиться на этот разговор, а всё остальное — мелочи, решение которые займёт какие-то там секунды.
— Ты не видел Мэдисон? — спрашиваю у первого попавшегося заключённого, как только оказываюсь на нужном этаже.
Тот же в свою очередь решает не то что не отвечать мне, а даже глаза на меня поднять он не счёл необходимостью. И в правду, чего я только ожидала? Что каждый отнесётся ко мне с понимаем и решит помочь? Размечталась ты, Брукс, однако. Пора бы спуститься на землю и понять, что не каждый человек здесь такой же доброжелательный и хороший как те же самые Крис, Лиз и Кэт.
— Где я могу найти Мэдисон? — не прекращаю попыток узнать нужную мне информацию у здешних здесь жильцов.
Я не могла стучать и врываться в каждую камеру, потому что это, во-первых, заняло бы слишком много времени, так как на каждом этаже камер достаточно-таки много, а во-вторых, мало кто бы из заключённых был бы рад тому, что их покой или же приятное времяпровождение нарушила какая-то блондинка. Поэтому один единственный вариант был именно тот, которым я сейчас и воспользовалась: банальный вопрос о местонахождении такой нужной мне сейчас Мэдисон, которым я интересовалась у каждого встречного.
— Этого я не могу тебе подсказать, крошка, — какой-то мужчина за сорок противно ухмыляется, демонстрируя во всей красе мне свои выбитые передние два зуба. — Но могу с радостью подсказать тебе путь к моей камере, — затем начинает всем известную «игру» бровями, приподнимая то правую, то левую. — Если ты конечно сечёшь, о чём я.