— С какой стати? — вопросительно приподнимает левую бровь, явно недовольная моим ответом. — Мне с тобой-то уж точно не о чем говорить.
И такого ответа я тоже ждала. Было глупо даже подумать о том, что девушка встретит меня с распростёртыми объятьями и словами о том, как же она рада меня видеть. Но сдаваться я всё также была не намерена, что она не сказала и как бы настойчиво не прогоняла.
— Зато мне есть о чём. — открыто говорю о том, что я никуда не уйду до тех пор, пока она меня не выслушает.
— Поздравляю, — девушка наигранно улыбается. — Только вот есть одна небольшая проблемка. — затем также наигранно удивляется. — Я не собираюсь тебя слушать. — а после чего возвращается к привычному безразличию и дерзости.
— Ты должна выслушать меня.
Мэдисон должна выслушать не только потому, что от этого мне станет легче, а потому, что в первую очередь она сама узнает новую информацию и, наконец-таки, перестанет думать о том, что это именно из-за меня Алекс вот так вот с ней поступил, поставив ту самую метку, которая сейчас, кстати, была мне довольно-таки хорошо видна из-за полуобнаженного вида черноволосой. Заметив, куда смотрят мои глаза, девушка натянула одеяло ещё выше.
— Я тебе ничего не должна, Брукс, — цедит сквозь зубы. — Ты слишком высокого о себе мнения, раз думаешь, что тебе всё должны. — а затем вновь пытается меня задеть.
Не так мне нужно было начинать наш разговор, не так...
— Я так не думаю. — поправляю саму себя, пока Мэдисон не начала в очередной раз поливать меня новой порцией разной грязи, состоящей из оскорблений и ругательств в мою сторону.
— Противоречишь самой себе. — верно подмечает черноволосая, чем начинает раздражать меня ещё сильнее.
С этой девушкой было просто невозможно нормально вести диалог. Она каждую секунду пытается то унизить тебя, то задеть, то просто вывести на эмоции, выходить на которые ты никак не хочешь. Но ей плевать. Плевать на всё вокруг, кроме себя самой. Хотя нет, раньше ей было не наплевать и на Алекса тоже. Но теперь, когда он показал ей свою истинную натуру, девушке стало плевать и на него. Как я знаю, после их разговора, в ходе которого он и поставил ей метку, они больше не виделись, и не общались. Мэдисон не горела желанием, Морган — тем более.
— Я просто очень волнуюсь. — открыто говорю ей о том самом чувстве, которое я действительно испытываю в данный момент.
— Да? — девушка в очередной раз усмехается из-за моего ответа. — Интересно, из-за чего.
— Из-за нашего разговора, разумеется. — говорю ей, как казалось, очевидную вещь.
Хотя, казалось, что она и за разговор это толком не считала, так, перекинулись парочкой незамысловатых фраз и всё. Но мне было совершенно не важно: как она там считает, будет ли продолжать эту перекидку словами или же попросту выгонит меня. Я считала это разговором. И я знала, что продолжу вести с ней этот диалог, даже несмотря на её нежелание. Не всегда людям приходится делать то, что они делают или слышать то, что они слышат. Наверное, это и есть этот самый случай.
— Сколько мне раз тебе ещё повторить, что я не собираюсь с тобой разговорить, чтобы до тебя дошло? — недовольно закатывает глаза, показывая мне то, что она начинает раздражаться.
Но добиться данного разговора я могла только просьбами, и никак иначе. Если бы она действительно захотела, то могла бы выгнать меня отсюда ровно в ту секунду, как я только зашла в эту камеру. Но она не выгнала. Ей было интересно. Были интересны мои действия, мои слова и мои, как она думала, жалкие извинения и оправдания.
— Пожалуйста, Мэдисон, — даю ей понять, что начинать спорить и вестись на её провокации я не собираюсь. — Это действительно очень важно до меня. — после чего прошу. Вот так вот жалко, постыдно и попросту неприятно. Да, я не хотела её просить, да, не хотела унижаться. Но я хотела этого диалога, хотела рассказать ей то, как всё было на самом деле. А ради этого можно было и поунижаться.
— Как мы заговорили! — девушка окидывает меня насмешливым взглядом. Таким взглядом, будто я сейчас сказала не вежливое «пожалуйста», а что-то в разы хуже. — Не думала, что ты знаешь слово «пожалуйста».
— Я очень тебя прошу, выслушай меня. — не оставляю своих попыток достучаться до неё.
И она, наконец-то, сдаётся.
— Да валяй уже, всё равно же не отстанешь. — черноволосая подходит к тумбочке, стоящей буквально в метре от неё и, всё так же придерживая одеяло, берёт пачку сигарет, лежащую на самом верху, после чего достаёт из упаковки одну штуку. — У тебя есть две минуты. — затем, поднеся к губам, подкуривает зажигалкой, взятой оттуда же, ожидая того, что я скажу ей в следующую секунду.