Я не знала с чего начать, но времени придумывать или сосредотачиваться попросту не было. Если я не успею заинтересовать её за две минуты, то она и слушать меня не станет, а просто пинком выгонит меня из этой камеры — в этом была вся Мэдисон, как я успела уже понять. Она не даёт людям ни второго шанса, ни дополнительного времени на объяснения.
— Я не знала о том, что Алекс собирается делать. — начинаю долгожданный разговор именно с той причины, по которой я сюда и пришла.
— И с чего я должна тебе верить? — задаёт очевидный вопрос, выдыхая изо рта едкий полупрозрачный дым, от одного лишь запаха которого у меня начала кружиться голова.
— С того, что это правда. — говорю уверено и чётко, видя, что девушка внимательно следит за всеми моими эмоциями, ища что-то такое, на чём я могу проколоться. Но я не прокалываюсь, ведь говорю правду. — Я не говорила ему о том, что именно ты причина того, что я оказалась на той больничной койке.
— С чего уж вдруг такое милосердие? — девушка подозрительно косится, не находя в моих словах того, к чему можно было бы придраться.
— Я не хотела лишних проблем, вот и всё.
Я боялась. Я просто боялась того, что она может со мной сделать, узнав, что это именно я пожаловалась на неё Алексу и рассказала ему всю правду о том, что это Мэдисон избивала меня в той душевой. Тем более, на тот момент я ещё не знала того, как Морган может отреагировать на такое признание. Я не была уверена на все сто процентов, но в глубине души думала, что это именно он может пойти и рассказать своей, на тот момент, наверное, девушке, о том, что это я настучала ему на неё. А она бы ему, естественно, поверила.
— Даже если и так, — не то, чтобы она поверила моему ответу, но, судя по всему, решила мне уступить. — Тогда откуда он узнал о том, что это сделала именно я? — после чего задала не менее интересующий её вопрос.
— Понятия не имею.
Да, я соврала. Соврала только потому, что была уверена на сто процентов в том, что если Мэдисон узнаёт что жизнь отравила ей не я, а Мелисса, то последней явно не поздороваться. В том, что это была Чандлер, я была уверена, ведь никому другому я больше об этом не говорила, а Мэдисон вряд ли бы стала трепаться о том, что избила меня каждому второму.
— Если ты не можешь дать мне никакой полезной информации, то зачем ты тогда вообще пришла? — черноволосая недовольно фыркает, ведь не получает от меня желанного ответа.
— Извиниться. — нисколько не стыжусь данных слов, а даже наоборот — горжусь ими. Горжусь тем, что несмотря на всё то, что эта девушка сделала мне, я не злилась на неё и уж тем более не желала отомстить.
— За что тебе передо мной извиняться? — девушка не наигранно удивляется, ища подвох там, где его попросту не было.
За что? За что мне перед извиняться? Может, за то, что именно из-за меня она каждый день вынуждена «обслуживать» своим телом с десятка мужчин? Если даже и у неё и было такое количество мужчин и раньше, то в любой случае, когда она вступала в половой акт, она действительно сама этого хотела, а иначе бы попросту не дала. А теперь же у неё нет возможности отказаться, нет возможности отстранить от своего же тела очередного мужчину, лапающего его везде, где только можно.
— Ты так говоришь, что как будто не за что, — усмехаюсь, но видя серьёзное выражение лица черноволосой тут же стираю ухмылку с своего собственного. — Из-за меня ты получила эту метку, — вижу, как её серьёзность во взгляде тут же пропадает, а на смену ей приходит лёгкая растерянность. — Из-за меня ты вынуждена теперь терпеть всё это, — говорю не на прямую, но даю понять, что я прекрасно знаю, что означает эта самая метка и что она даёт. — Это я виновата в том, что твоя жизнь теперь испорчена.
— Я рада, что ты это понимаешь, — вновь возвращает свой безразличный взгляд. — Но чего ты хочешь от меня? — недоумевает. — Прощения? — говорит самый очевидный вариант, после чего сразу же усмехается. — Даже и не жди.
— Я не жду прощения, Мэдисон. — тут же отрицательно киваю, отбрасывая этот вариант в сторону. — Я хочу, чтобы ты знала, что мне действительно жаль. — затем говорю напрямую. — Я не могу спокойно думать, я не могу спокойно спать, не могу спокойно есть и даже ходить! Я постоянно думаю о том, что тебе приходится переживать из-за меня.
Я была предельно честна с ней, говорила о всём том, что действительно испытываю все эти дни — чувство вины, чувство сожаления и даже чувство отвращения к самой себе. Если бы я только знала о том, что Морган собирается делать, то тогда такого бы точно не произошло, я бы не позволила. Но я, чёрт возьми, не знала. Не знала этого точно также, как и не знаю многого. И именно в этом я чувствую свою вину.