— Я не просила тебя об этом думать. — в очередной раз даёт понять, что ей попросту плевать на все мои чувства.
— Я знаю, — киваю, давая этим самым ей понять, что она совершенно права. — Но тем не менее, я не могу перестать. — усмехаюсь, осознавая, насколько глупо это может звучать со стороны.
— Скажи, чего ты от меня хочешь? — тяжело вздыхает, не понимая, к чему ведёт данный разговор.
— Я не знаю, Мэдисон, не знаю, — грустно усмехаюсь. — Я не буду просить тебя простить меня, потому что сверх наглости с моей стороны. Не буду просить тебя попытаться понять меня, не буду просить тебя даже просто забыть всё произошедшее между нами, ведь это просто невозможно. Я просто хочу, чтобы ты знала, что если бы я была в курсе о всём том, что собирался сделать Алекс по отношению к тебе, я бы ему не позволила. Не потому что я не злюсь на тебя за всё, что ты сделала мне и не потому, что считаю, что ты поступила вполне себе разумно, нет. Потому что я считаю, что такого наказания, которое он преподнёс тебе, не заслуживаешь не то что ты, а никакой человек в принципе. Это слишком жестко, слишком эгоистично и слишком страшно. Мне очень жаль, что именно из-за меня ты теперь должна носить эту метку на своём теле. Я бы очень сильно хотела изменить это, но, боюсь, не могу.
Я сказала ей. Сказала всё то, о чём думала и что хотела. И пусть пока что я ещё не получила ответа, я ощутила, как с моих плеч упал камень, который находился там уже больше двух месяцев. Мне стало легче. Стало легче дышать, стало свободнее думать. Моя голова как будто просто очистилась от всех лишних мыслей и отрицательных эмоций. Я облегчённо вздохнула, понимая, что чтобы мне девушка передо мной сейчас не сказала, тот камень обратно уже не вернётся. И это делало заставляло меня мысленно улыбнуться ещё шире.
— Не жди от меня прощенья, не жди от меня понимания или снисхождения. — начинает говорить Мэдисон после двух минут полнейшего молчания. — Я никогда не смогу простить тебя за это, Брукс, никогда, слышишь? — усмехается, отводя взгляд куда-то в сторону. — Но... — затем смотрит мне прямо в глаза, не отводя взгляд ни на миллиметр. — После всего того, что ты мне сейчас сказала, наверное, мне самой станет легче жить. Жить со злобой на кого-то очень, знаешь ли, тяжело. Я не говорю, что она сейчас вся взялась и испарилась, нет, но, по крайней мере, её стало меньше и, надеюсь, скоро не станет совсем. Я сама виновата в том, что сделала, но тем не менее, виноватой ты считаешь только саму себя. — ни сколько просто подмечает девушка, сколько упрекает меня в этом. — Это неправильно. — затем говорить напрямую: — Не нужно покрывать других, не нужно пытаться сделать из них тех, кем они не являются. Не из каждого плохого человека можно сделать хорошего, Брукс, точно также, как и не из каждого хорошего человека можно сделать плохого. Боюсь, в моём случае измениться мне всё же не суждено. — вновь усмехается, но я вижу в этой её усмешке нотку грусти. — Но... — после чего тяжело вздыхает, видимо, набираясь смелости сказать что-то. — Спасибо за то, что ты пришла. Ты нашла в себе силы, смелость и храбрость прийти ко мне, хотя это я должна была приползти к тебе на коленях с извинениями. Мне же тоже есть за что перед тобой извиниться. — больно напоминает, отчего я тут же сглатываю появившийся из неоткуда ком в горле. — Прости за шрам, прости за волосы, прости за рёбра. — перечисляет. — Морган настолько затмил мне рассудок и одурманил моё сознание, что я не видела ничего, кроме него самого, а любую соперницу воспринимала в штыки. В любом случае, теперь-то уж ничего изменить нельзя.
Чего-чего, а ответных извинений от девушки я уж точно не ожидала. С чего вдруг на неё нашло? Неужели действительно поняла свою неправоту? Не знаю и спрашивать не горю желанием, да и сомневаюсь, что она ответит — уж слишком много за сегодня откровений. Но в любом случае, мне было приятно это слышать, ведь я в очередной раз убедилась в том, что пришла к ней не зря.
— Надеюсь, что ты всё-таки найдёшь в себе силы простить меня. — легонько улыбаюсь, отчего девушка усмехается, тем самым как-бы отгоняя от себя накатившую тоску.
— Я тоже на это надеюсь, — улыбается мне в ответ. — А теперь вали. — затем вновь возвращается к образу стервы. — У меня, знаешь ли, очень плотный график посещения, — кивает на дверь, где, судя по всему, до сих пор стоял тот парень. — Поэтому, если захочешь ещё раз поболтать о всякой фигне, наподобие этой — будь добра, займи очередь.
Прощаться было бы крайне странно, поэтому я, улыбнувшись в последний раз и легонько кивнув в благодарность за то, что девушка всё-таки выслушала меня, а не выгнала, выхожу из камеры. У двери стоит всё тот же парень, который, пробормотав что-то в роде: «Ну наконец-то!» заходит обратно.