В голове как назло всплыла очередная картинка из прошлого:
***
— Где Энтони? — нисколько спрашиваю, сколько уже кричу в панике. — Пожалуйста, скажите мне где он! — затем вежливо прошу, понимая, что требованиями я ничего не добьюсь, поэтому остаются лишь спокойные просьбы. — Он даст вам все показания, только допросите его! Вы же следователь, вы должны допросить свидетелей!
Пусть мы с ним и расстались и сейчас в крайне напряжённых отношениях, но именно он может подтвердить то, что Логана я не убивала. Я не могла его убить даже потому, что почти всё время находилась в окружении одного лишь Энтони.
— Харди уже давно дал показания, не беспокойтесь, — спокойно отвечает мужчина в форме напротив, никак не реагируя на мои выходки.
— Так чего же вы ждёте? — Почему я до сих пор сижу здесь в наручниках под надзором двоих конвоев? — кидаю вопросительный взгляд в сторону двух мужчин, стоящих справа от меня.
— Конвоев ты увидишь, когда тебя будут в тюрьму перевозить, а это пока что обычные охранники, — резко отвечает всё тот же следователь, меняя тон на более строгий, нежели который был до этого.
— Какая тюрьма? — в очередной раз раздражаюсь, даже не скрывая этого. — Боже, я вообще ничего не понимаю! — затем тяжело вздыхаю, опуская взгляд вниз.
Я хочу домой. Меня достало это пристальное внимание, достали эти бесконечные расспросы и подозрения. Меня достали эти люди, смотрящие на меня как на самую настоящую убийцу. Они просто прожигают меня своими взглядами насквозь, а ведь ещё даже никаких доказательств толком-то нет! Это однозначно самое ужасное место, в котором мне только удалось побывать за все свои восемнадцать лет.
— Энтони дал показания, — услышав это, я тут же поднимаю взгляд обратно, радуясь тому, что я, наконец-то, скоро покину эту насквозь пропитанную гнилой атмосферой комнату и вернусь домой. — Но только вот не за, а против тебя. Как и остальные двадцать свидетелей.
Никогда не думала, что от парочки каких-то сказанных слов я буквально забуду как дышать. Их смысл до меня, как ни странно, дошёл почти мгновенно. Но после них я не слышала больше ничего. Ни самого следователя, который что-то мне говорил, ни охранников, что-то обсуждающих между собой, я не слышала ничего. В голове звучал один лишь басистый голос, из раза в раз повторяющий одну и ту же фразу, убивающую меня морально снова и снова: «Ты проиграла».
***
Это был тот самый момент, когда вся моя жизнь перевернулась вверх ногами. Тогда-то я и поняла, что Энтони предал меня. Он не только дал показания против меня, он подговорил сделать это же ещё двадцать человек! Из-за этого дело даже и не стали особо расследовать, при наличии стольких-то свидетелей.
Меня никто не поддерживал. Весь мир был против меня. Я осталась совершенно одна. Мои родители даже попрощаться со мной отказались, а в зале суда на меня вообще ни разу не посмотрели! Это убило меня больше всего. Я нуждалась в них. Очень сильно нуждалась. А что сделали они? Они не поддержали меня, не встали на мою сторону и даже адвоката нормального не наняли! Насколько я так им безразлична, что они так поступили со мной?
Не знаю, наладим ли мы когда-нибудь отношения между собой, но даже если и так, я всё равно не забуду тот осуждающий взгляд матери, когда к нам в дом вломились полицейские и тот разочарованный взгляд отца, когда он увидел как ему показывают фотографии убитого Логана. Думаю, до этого он ещё хоть немного, но верил в меня, а после этих фото утерял даже самую маленькую каплю элементарного доверия и любви ко мне. Теперь я для своих родителей никто, пустое место, заключённая, которая в своей жизни не добьётся ничего, несмотря на большие планы и хорошие задатки. Они потеряли в меня веру точно так же, как и я потом потеряла веру в саму себя. О какой вообще вере может идти речь, когда самые твои близкие люди считают тебя безжалостной и хладнокровной убийцей, которая действительно заслуживает провести всю свою жизнь в тюрьме и умереть там же?
Сколько нужно заплатить денег, чтобы родители отказались от своего ребёнка, которого они растили, любили, о котором заботились целых восемнадцать лет? Сколько Харди заплатил им за то, чтобы они вот так вот относились ко мне? За сколько денег можно предать своего ребёнка, не испытав даже малейшего чувства жалости или вины? Какова цена такой подлости, Энтони? Какова? Моя семья являлась довольно обеспеченной и острой нужды в деньгах у нас уж точно не было, так в чём же на самом деле причина их такого отвращения ко мне? Быть может, мои родители просто ненавидели меня всю мою жизнь и, когда им представился такой удачный момент, они решили им воспользоваться и избавиться от меня?