Мокрая ткань тюремного комбинезона неприятно прилипала к телу, отчего стало ещё холоднее, чем прежде. Такое здесь практиковали часто, почти всегда. Охранников, судя по всему, просто прикалывало смотреть на дрожащих от холода заключённых, потиравших ладонями собственные плечи, пытаясь так хоть как-то, да согреться. И дураку понятно, что это ни черта не помогало, но вот новички этого не понимали. Видимо, были слишком напуганы, чтобы спокойно и здраво оценивать ситуацию, делая хоть какие-то выводы.
Ведро у них в руках я заметил не сразу. Но даже если бы я его и подметил, то ситуация бы не изменилась. Ну уклонился бы я, увернулся, и что дальше? От участи меня бы это всё равно не спасло. Они бы принесли ещё одно ведро, если даже и не два. Было прохладно, но терпимо. Большую роль играл надетый на мне комбинезон, который сейчас был полностью мокрым и не слишком тёплое помещение, в котором я сейчас нахожусь. С одной стороны это всё печально, но с другой… Подумаешь, простужусь. Плевать. Не в первый раз уже.
Я здесь всего лишь часа четыре, может пять, не больше, но уже хочу вернуться обратно. А кто вообще не хочет выбраться отсюда? Наилучшим вариантом было бы вообще не попадать сюда, но что поделать… Я хотел не просто вернуться в камеру, но и вернуться к малышке Брукс, которой я пообещал теперь быть рядом, а не в каком-то там карцере, куда меня отправили за это дурацкое нападение.
Если тот урод подумал, что отделался какими-то синяками и сломанными рёбрами, то он очень ошибся. Он ошибся, думая, что я так просто это оставлю. Он ошибся тогда, когда решил тронуть то, что принадлежит мне. Думаю, он ошибся ещё в тот момент, когда появился на свет. Очень жалко его мать. Мучилась несколько часов со схватками, а потом и с родами. Ради чего? Ради того, чтобы родить ребёнка. Ребёнка, который вырастет конченным ублюдком, насилующим девушек.
Честно говоря, из моей головы никак не могла выйти голубоглазая блондинка. Её образ итак был у меня перед глазами почти двадцать четыре часа в сутках, а сейчас же он вообще был даже тогда, когда я зажмуривал глаза и старался думать о чём-то другом. Она же ничего такого не делала, даже не старалась! Так почему же так плотно засела в моей голове? Быть может, она приворот какой-нибудь сделала? Или ещё что-то в этом духе? Боже, что за бред? Какой к чёрту приворот? Знаю же, что сам небезразличен к ней. Знаю, но вот принять этого никак не могу.
Во всём том, что с ней случилось, виноват только я и никто больше. Я недоглядел, оставил её без присмотра, и вот чем это всё обернулось. Но хуже даже не это, а то, что я бросил её. Бросил её в тот самый момент, когда она так сильно нуждалась во мне. И о чём я только думал? О себе. Я же чёртов эгоист, которому плевать на всех, кроме себя. Если бы я пришёл чуть раньше, то, возможно, всё бы сложилось по-другому. Мысли об ином возможном исходе событий никак не выходили у меня из головы.
Что со мной стало? В какой момент я так изменился? Раньше для меня были виноваты все, но никак не я. А что теперь? Теперь я виню себя в том, что никак не мог предугадать. Даже если бы я и не бросил её, не отвернулся, то не факт, что это бы не случилось. С одной стороны я понимаю это, но с другой категорически отказываюсь принимать. Словно моё сознание разделилось на две части, на два мнения. И проблема в том, что я не знаю, какое из них правильное, а какое — нет. Я не знаю, каким чувствам я могу доверять, а каким нет. Кажется, я окончательно запутался.
Знаете, я уже давно заметил, что, сидя в таких местах, как карцер, все люди, как правило, начинают задумываться о своей жизни. А точнее о том, в какой момент она свернула не туда, куда изначально должна была. Думаю, в детстве мы все задумывались о том, кем хотим вырасти, кем хотим стать. Иногда это вполне себе возможные мечты, а иногда нет. Иногда эти поставленные ещё в детстве цели сбываются, а иногда нет. Никто из нас не мог узнать заранее, какая ему в этом мире предначертана судьба. Как минимум потому, что мы сами вершители своих судеб.
Устраивает ли меня моя нынешняя жизнь? Однозначно нет. Хотел бы я, чтобы она стала лучше? Однозначно, да. Предпринимаю ли я что-нибудь для того, чтобы воплотить все свои «хотелки» в реальность? Конечно же, нет. А какой смысл? В смысле, смысл есть. Но не для того, кому дали пожизненный срок в колонии строгого режима. Если бы мне дали лет десять, может пятнадцать, то тогда я, быть может, и подзадумался бы. Но менять свою жизнь, зная, что ты никогда не увидишь ничего больше, чем тюремные стены, для меня всегда было и есть просто бессмысленно. Да и тем более, моя тюремная жизнь не так уж и плоха, не считая каких-то происшествий, как, например, это. Но это всего лишь жизненный эпизод, чёрная полоса, за которой обычно следует белая. Самое главное — не сдаваться и принимать все испытания судьбы с высоко поднятой головой, не давая ей сломить тебя.