— Даже сейчас, когда ты рядом, ты всё равно не можешь помочь мне! — Джессика уже не кричит, а просто… насмехается надо мной?
Она была права, и я прекрасно это понимал. Но сделать всё также ничего не мог.
— Ты убил меня, Алекс.
Из её рта вырвался последний вздох, после которого голова голубоглазой безжизненно завалилась набок.
Я… убил её?
***
— Сука!
Это сон. Дурной сон. Просто кошмар.
Но почему же меня тогда так трясёт? Почему я проснулся уже как полчаса назад, но всё ещё не могу прийти в себя? Что со мной, чёрт его подери, происходит?
Я дал ей неделю и сказал, что по её истечению она сломается. Но прошло уже несколько месяцев. Я был неправ. Она не сломалась. Она очень сильная, пусть даже и сама этого не знает. Да, глупая, да, наивная, но сильная. Сильная в моральном плане. В её восемнадцать на неё свалилось слишком много разного дерьма, справиться с которым не по силу даже мне. Я не знаю, какого это, когда от тебя отворачиваются собственные родители, а человек, которого ты любил всем сердцем, жестоко подставляет тебя и отправляет тебя в тюрьму. Моя жизнь тоже была не сахар, даже и похуже, но обесценивать чужие проблемы против моих принципов. В любом случае, я горжусь ей. Малышка Брукс оказалась гораздо сильнее, чем я только думал.
В голове тут же появилась картинка, как он трогает её своими грязными руками там, где не трогал никто прежде. Он трогал её там, где не трогал её даже я. Не потому что не хотел, потому что знал, что это уже слишком. Я позволял себе только то, что позволял. Я всегда контролировал ситуацию и знал, что можно делать, а что нельзя. А он сломал её. Просто сломал. Как спичку в своих руках. Он сломал ту, что долгое время держалась и старалась сохранять спокойствие и самообладание. Он не только сломал её, он унизил её, унизил буквально перед всей тюрьмой! Мразь!
Трясу головой, пытаясь выкинуть эту самую картинку из своей головы, но ничего не выходит. Перед глазами одно лишь её напуганное и заплаканное лицо, трясущиеся руки, крепко сжимавшие простыню. Кто ему дал право так поступать? Кто ему разрешил? Кто ему позволил? Джессика не заслуживала такого. Никто не заслуживает.
Я никогда в своей жизни не брал девушку против её воли. Потому что это аморально, неправильно и жестоко. Я никогда не поощрял насилие над женским полом. Так могли бы поступить с моей сестрой, с моей дочерью. Что было бы, если бы моя дочь пришла домой заплаканная и сказала мне о том, что какому-то ублюдку вздумалось трогать её тело, без её же разрешения? А что, если он не только трогал? Что бы я делал в такой ситуации? В лучшем случае переломал бы ублюдку все кости и отправил на больничную койку, месяцев так на шесть, не меньше. А в худшем?.. Наверное, убил бы. А может и нет. Стал бы я вообще убивать, если бы у меня была жена и дочь? Стал бы я делать всё это, зная, что дома меня ждёт любящая семья? Нет. Однозначно нет.
Дома меня никто не ждал. Никогда. Даже когда родители и были живы, их не особо заботило время, в которое я возвращаюсь домой с учёбы или с прогулки. Пришёл и то хорошо. Чувствовал ли я себя ненужным? Бывало. Не сказать, что мои родители были ужасными людьми, вовсе нет. Скорее просто очень занятыми. Их работа не позволяла им уделять мне столько времени, сколько я желал. Да я и не просил особо их об этом, а они и не парились.
Именно сейчас, после того, как я увидел Джессику, всю заплаканную и просто разбитую, я понял, что в каких-то моментах был действительно не прав. Мне не стоило так распускать руки в самую нашу первую встречу. Она не здешняя шлюха, торгующая своим телом за очередную дозу. Она же ещё ребёнок, который даже школу не закончил! Чем я вообще думал? Она говорила убрать мне свои руки, а что делал я? Продолжал. Я просто вторгался в её личное пространство, наплевательски относясь ко всем рамкам. Боже, да я же отшлёпал её во второй же день! Да и ещё и где? В грязной, пыльной и тесной подсобке! Какой же я дурак. Нужно обязательно извиниться перед ней за это, как только мы увидимся. А увидимся мы сразу, как только я отсюда выйду.
Мы ведь даже поцеловались только однажды. Хотя, это даже поцелуем назвать толком и нельзя, ведь Брукс на него не ответила, а только лишь прикусила мне язык, желая, чтобы я её отпустил. С тех самых пор я больше не лез к ней целоваться. Да и девушка, впрочем, тоже. А жаль…
Она сказала, что я нравлюсь ей. А что сделал я? Всё испортил. В очередной раз.
Наверное, моя заинтересованность к ней уже давно переросла в нечто большее. Но вот только во что именно? Не знаю. Да и пока что не время об этом думать, ведь есть вещи гораздо поважнее. Джим Уолкер, к примеру. А если быть точнее, та информация, которую он мне предоставит. Ник уже был должен договориться с ним о встречи, так что оставалось только ждать.