Он тут же начинает судорожно кивать, чего я, в принципе, и добивался.
— Хороший мальчик, — отпускаю его, не желая больше марать руки о всякое дерьмо.
Я вновь наклоняюсь для того, чтобы взять блондинку на свои руки, но только в этот раз мне уже никто не мешает, а Мелисса и вовсе поторапливает, говоря о том, чтобы я «пошевелил своей крепкой задницей». Переместив Брукс с холодного сырого пола в свои горячие крепкие объятия, я выхожу из карцера под опасливый взгляд охранника.
Не нужно быть гением, чтобы знать одну простую, элементарную вещь: если человек плохо себя чувствует, то помощь ему нужно оказать немедленно, в независимости от того, что именно его тревожит, ведь, как правило, с каждой минутой бездействия ему становится только лишь хуже, а иногда время идёт даже ни на часы с минутами, а на секунды. То же самое и здесь: я не знаю, когда Брукс потеряла сознание и что она вообще чувствовала всё это время. И это меня… пугает? Да. Это меня пугает. То состояние девушки, в котором она находится сейчас, меня пугает. Меня пугает одна лишь мысль о том, что я могу не успеть и потерять её.
— Всё будет хорошо, — еле слышно шепчу, стараясь успокоиться и сосредоточиться на главном. — Я обещаю, — целую блондинку в макушку. — Только прошу, держись.
Видимо, это всё-таки не просто дружба.
АГОНИЯ
POV Author:
Тишина. Это был не умиротворённый покой и не подозрительное затишье перед свирепой бурей. Это была холодная, апатичная, равнодушная тишина, беспощадно пожирающая изнутри. Страшная тишина, давившая на нервы с такой силой, что, казалось, просто надсмехалась над парнем и всеми его переживаниями в данный момент. Не было слышно ничего. Даже стук собственного сердца не отдавался эхом в голове, чего уж там говорить о большем.
В каких-то случаях она успокаивает, иногда даже помогает, давая человеку возможность прийти в себя и хорошенько поразмышлять о чём-то важном. Но это были совсем другие случае, ничем не походящие на тот, который происходил сейчас. В этом же тишина была просто убивающим фактором, каждая минута которого делает не лучше, как хотелось бы, а только хуже. Она убивает человека морально снова и снова, не давая даже крохотный шанс на спасение.
Нередко бывает, что в таком состоянии человек даже и слова произнести не может. Причиной тому страх, стресс, напряжение и, возможно, паника, которую он никак не может контролировать. Человек может чувствовать себя подавленным и угнетённым, даже если минуту назад с ним всё было в порядке. Иногда в жизни человека наступают такие моменты. Разрушающие моменты. Моменты, заставляющие серьёзно призадуматься не только над данной ситуацией, но и над своей жизнью в целом.
В этой возникшей тишине Морган и почуял какую-то перемену. Ту самую перемену, которую он, как казалось, ждал уже очень и очень долго. Сложившаяся ситуация заставила его переосмыслить пусть и не всю свою жизнь, но последние несколько месяцев так точно. И то, что он понял, совершенно ему не понравилось.
Поначалу Алекс думал, что если останется один, то будет чувствовать себя лучше, ведь его никто не будет трогать, приставать с какими-то глупыми вопросами и просто портить его и без того короткие минуты полного одиночества. Но нет, уединение не помогло, а сделало только хуже. Морган привык разговаривать, привык обсуждать, кричать и крушить всё вокруг себя, когда его что-либо не устраивает. Но молчал он впервые. И это убивало. Ему некому было высказаться, пожаловаться или попросту рассказать о том, что его тревожит. А не понравилось ему то, что с каждой секундой всё становилось лишь хуже.
Минуты ожидания мучительно затягивались. Поначалу Алекс не мог найти себе места, и всего за час обошёл почти весь медицинский корпус, сгорая от нетерпения, а после же присел на стул, свесив голову и закрывшись ото всех, включая самого себя. Именно в этот момент он и начал заниматься саморазрушением, думая о самых печальных исходах. Это было всё равно что подливать масло в огонь. Поначалу он был раздражен, а потом злился всё сильнее и сильнее с каждым часом. Он злился на всех: на врачей, которые так долго ничего ему не говорят; на блондинку, которая в какой-то степени сама виновата, что оказалась здесь; и, наконец-то, на самого себя.