Ошибка Брукс была в том, что она думала, что случившееся уже давно позади. Но она не учла одного очень важного момента: прошло всего лишь несколько дней, оправиться за которые она никак бы не смогла, даже если бы и сильно хотела. И сейчас, когда голубоглазая хотела назвать основную причину, по которой она сейчас здесь находится, она запнулась. Вот так-вот глупо, нелепо и ужасно стыдно. Джессика запнулась, давая этим самым Моргану понять, что ещё не отошла. А это было последнее, что она хотела, чтобы он знал. Брукс хотела, чтобы Алекс считал её сильной и думал, что она в порядке. Но всё вышло отнюдь не так, как блондинка планировала. Вместо силы она показала свою слабость.
— Не продолжай, — произносит спустя секунд так двадцать полнейшего молчания. — Давай просто оставим эту тему в прошлом, идёт? — предлагает и, не дожидаясь ответа, начинает убеждать: — Я больше никогда не заставлю тебя думать и вспоминать об этом, и мне очень жаль, что сейчас ты чувствуешь себя незащищённой, несмотря на то что я рядом. Но я понимаю тебя и не буду заставлять вспоминать то, что ты так сильно хочешь забыть.
На этот раз Брукс не заставила парня ждать ответа.
— Да, спасибо, — в очередной раз тяжело вздохнув, девушка нелепо усмехается. — Иногда мне кажется, что ты читаешь меня, словно открытую книгу, — видя, что парень после таких её слов пусть и чуть-чуть, но улыбнулся, блондинка понимает, что идёт по верному пути. — И нет, я не чувствую себя не защищённой. Я очень рада, что ты рядом, и я не хочу тебя отпускать, потому что рядом с тобой мне спокойнее. Я доверяю тебе, Алекс. Доверяю тебе больше, чем самой себе.
— Мне было важно это слышать, спасибо.
Абсолютно любому парню в принципе будет приятно слышать, что его партнёр ему доверяет. Но здесь был немного другой случай. Алекс никогда не слышал таких слов и уж тем более не произносил их. Поэтому услышать такое от Брукс было очень волнительно и тревожно. Но чертовски приятно.
— Сколько я здесь вообще лежу? — блондинка понимает, что обсуждать данную тему она больше не хочет и умело переводит тему.
— Чуть больше суток.
Он промолчал, что все эти сутки провёл почти что под дверью палаты. Пару раз он вспомнил о Питерсоне и удивился, почему его пропажей никто не заинтересовался, ведь существовали такие замечательные вещи как отработки, присутствие на которых было обязательно, но потом тут же выкинул эти мысли из головы, остановившись на том, что и здесь ему помогла Чандлер.
— Как ты вообще?..
— Мелисса.
Они действительно понимали друг друга с полуслова. Неважно, с чем это было связано: с частым времяпровождением вместе или попросту печальными судьбами, но что-то общее у них точно было.
— Мелисса? — блондинка даже не скрывала удивления в голосе. — Но как же…
То, что Чандлер помогла ей во второй раз, удивило блондинку ещё больше, чем когда она узнала, кто именно нашёл её в той душевой. Видимо потому, что в первый раз Мелисса лишь возвращала обещанный должок, а во второй раз решила… проявить милосердие? Сжалиться? Чтобы это ни было, голубоглазая была крайне благодарна.
— Наверное, она более адекватная, чем я думал. — парень неловко почёсывал затылок, не зная, что ещё здесь можно добавить.
— Она спасает меня уже во второй раз!
Шатенка была не самой приятной или вежливой девушкой, но и «стервой», как её назвала Эрика, она тоже не являлась. В ней было много загадок, раскрывать которые кареглазая не хотела и не собиралась. Она не была хорошим человеком, но и плохим назвать её язык не поворачивался. Она помогла девушке дважды, но так ничего и не попросила взамен. Ладно первый раз, когда она сказала, что отдала должок, но что такого произошло, что она решила помочь блондинке снова? Ещё один новый вопрос, ответ на который не знает никто, кроме самой Чандлер.
Взгляд Джессики метался из стороны в сторону. Несложно было догадаться, что голубоглазая хотела что-то сказать, но, судя по всему, никак не решалась. Зачастую человек боится что-то сказать когда не знает, какая реакция будет у собеседника на то или иное слово. Он боится быть непонятым, боится что-то испортить.
— Алекс… — блондинка нервно сглатывает, пытаясь сосредоточиться и начать нужный ей разговор спустя ещё пять минут молчания. — Они говорят, что горячая вода для поврежденных тканей просто губительна…
Если вы когда-то обморозите себе какую-либо часть тела, то последнее, что вы можете сделать, так это запрыгнуть в ванную, полную горячей воды; смазать обмороженную кожу мазями и распивать алкоголь. Всё это действительно убивает кожу. Ванная углубит процессы разрушения поражённого участка; жир образует плёнку, которая закупорит поры и нарушит естественную терморегуляцию кожи, а алкоголь лишь расширит сосуды и даст ложное ощущение тепла. Джессика же находилась под внимательным присмотром медиков, которые уж точно не дадут девушке допустить такие глупые ошибки по отношению к своей коже.