— Подожди, подожди, — засуетилась. — Ты будешь меня мыть? — изумляется девушка, думая, что не так расслышала сероглазого.
— Только если ты позволишь, очевидно же. Ты почти не можешь сама стоять, не говоря уже о том, чтобы поднять руку вместе с губкой в ней и начать тереть. А тереть нужно сильно, ведь иначе никакого облегчения ты не почувствуешь. — говорит быстро, стараясь объяснить всё до того, как девушка сделает какой-то поспешный вывод. — Что думаешь?
Алекс боялся, что блондинка может как-то не так его понять. Он боялся, что в этих его словах она найдёт какое-то извращение или даже оскорбление. Ничего из этого там не было, но темноволосый понимал, как странно это предложение может прозвучать для голубоглазой. А он совсем не хотел, чтобы девушка о нём плохо думала, поэтому и старался как можно точнее донести до неё свою эту «идею», без какого либо скрытого подтекста.
— Думаю, что сама я не смогу даже эту ночнушку с себя снять. — Джессика усмехается, разводя руками.
— Это значит «да»? — уточняет, беспокоясь о том, что понял не так.
Он ожидал, что девушка будет думать минут пять минимум. Но вместо этого Брукс ответила спустя секунд пять, словно её совсем не смутило и не удивило такое «любезное предложение».
— Это значит, что я хочу, чтобы ты тёр как можно сильнее. — отвечает ещё быстрее, после чего, на секунду задумавшись, добавляет. — И про ночнушку я не пошутила, поэтому, если тебе не сложно…
— Да, конечно.
Обойдя девушку сзади, Морган принялся расстёгивать пуговицы на задней части ночнушки. Их было немного, но они были слишком высоко, поэтому блондинка сама никак не смогла бы их расстегнуть, в таком-то состоянии. Когда три пуговицы были расстёгнуты, ночнушка сама по себе сползла вниз, демонстрируя парню голую спину блондинки. Но обратил он внимание немного на другое. На вертикальный шрам в области позвоночника. Он был не большой, сантиметров пять в длину. Алекс не успел даже и подумать, прежде чем его рука поднялась и начала нежно, аккуратно, никуда не спеша, поглаживать его. Почувствовав небольшой, но напор, в области шрама, девушка вздрогнула.
— Я не замечал его раньше. — зачем-то информирует блондинку об этом, после чего тихо спрашивает: — Откуда он у тебя?
— Он ещё с детства. — коротко отвечает Брукс, после чего начинает рассказ, понимая, что столь краткий ответ парня уж точно не устроит. — Когда мне было лет десять, родители отдали меня в горнолыжный спорт. — голубоглазая улыбается, вспоминая те самые времена. — Но на самом первом занятии я напоролась на наконечник, из-за которого и появился этот шрам. Всё было бы в разы хуже, не будь на мне толстой куртки, которая и спасла меня, если так, конечно, можно сказать. — закончив историю, девушка, усмехнувшись, бросила на последок: — Лыжи я, кстати говоря, бросила.
После этого короткого рассказа, Морган понял, что девушку он не знает от слова совсем. Он знает о её родителях, о Харди, о том, что в убийстве она не виновата, но не знает такой мелочи. Парень в очередной раз убедился, что ему ещё очень многие вещи предстоит узнать о блондинке. Эта мысль взбудоражила парня и он убрал руку с её спины, вспомнив, зачем они сюда пришли.
Без каких-либо слов Морган отвернулся, после чего принялся стягивать с себя свитер. Это действие парня не осталось без внимания Брукс.
— Ты тоже раздеваешься? — недоумевает голубоглазая. — Зачем? — спрашивает напрямую, не желая гадать.
— На данный момент это моя единственная одежда. И последнее, что я хотел бы сделать, так это намочить её или запачкать пеной. — отвечает не задумываясь и не поворачиваясь. — Или тебя это смущает? — после чего тут же опоминается. — Если смущает, то я могу остаться в ней, никаких проблем.
— Нет, всё хорошо.
Как ни странно, Джессику это действительно не смущало. Удивило — да, но не смущало. Её щеки не покраснели, глаза не начали метаться из стороны в сторону. По её реакции можно было подумать, что она даже не против такого расклада событий. Но, в любом случае, это было не самое первое, что её сейчас волновало. Тем более, парень же догола раздеваться не собирается, так что всё вполне себе прилично.
— Боже, Алекс…
Парень-то и забыл о том, что происходило на его теле. Он был так озадачен блондинкой и её состоянием, что совершенно забыл про своё, которое явно оставляло желать лучшего. К врачу парень, судя по всему, даже и думал идти. В первые годы его пребывания здесь он к нему ходил, но после перестал. Быть может это из-за вечно недовольной медсестры, к которой с такими «проблемами» ходят по сто раз за день, а может из-за него самого. Видимо, Морган переосмыслил и усомнился в том, нужны ли ему вообще эти бесконечные походы в медпункт? Со временем он и сам научился ощупывать свои рёбра, проверяя, не сломаны ли они. А то, что болело — плевать. Пройдёт. И это, кстати говоря, работало. Врачи дают только мазь или делают компрессы, дабы травма прошла как можно скорее, только вот от боли это, как правило, никогда и никак не помогало. А за болеутоляющем нужно было идти в основной медкорпус, что было ещё проблемнее, ведь находился он не близко, а идя так далеко тело начинало ныть лишь сильнее.