POV Jessica Brooks:
В камере, за период моего отсутствия, ничего толком и не поменялось, но несмотря на это, находилась я там как будто в первые. После почти что недели в окружении четырёх белых стен, вам, знаете ли, любое место начнёт казаться Раем, лишь бы только не находиться там, откуда вы так сильно старались сбежать. Морально, естественно. Физически меня никто оттуда не выпустил бы.
Вернуться в камеру спустя столько времени было для меня действительно радостным событием. Не знаю почему, но я сама хотела что-то делать, а не днями напролёт валять на больничной койке, отдыхая. Я знаю, что такой расклад устроил бы процентов восемьдесят заключённых, если даже и не больше. Но не меня. И морально, и даже физически, я уже была готова играть в карты с Лиз и Кэт, болтать с Кристофером, ругаться с Эрикой, пытаться наладить отношения с Мелиссой, идти на отработки и заполнять такие дотошные отчёты, вплоть до самой потери пульса! Казалось, я была готова свернуть весь мир. Была готова ровно до того момента, когда села на кровать и повернула голову в сторону тумбочки. Там лежал листок, а если быть точнее, то письмо, к которому у меня тут же потянулись руки. Руки, которые тут же начала пробивать ужаснейшая дрожь. Развернув листок, я нервно сглотнула.
Опять эти смайлики, о которых я уже, честно говоря, успела давным-давно забыть. И видимо зря.
Но самым устрашающим пазлом этой головоломки были не они, а подпись, находящаяся в самом внизу:
«игра началась».