— Джесс!
Меня заключили в крепкие объятия.
— Кэт… — я улыбнулась, видя перед собой весёлую, собранную и, самое главное, бодрую девушку. Значит, как минимум одну девушку из двух я не разбудила, что уже очень хорошо.
Мы виделись совсем недавно, но несмотря на это, я уже чертовски сильно успела соскучиться. Наверное, у всех друзей так.
— Доброе утро, Лиз спит? — закончив с объятиями, я прохожу внутрь камеры, устремляя свой взгляд на кровать второй девушки, которая тем временем лежала на койке, накрытая одеялом по самую голову.
— Ага, поспишь тут с вами, — недовольно бормочет рыжеволосая, медленно высовываясь из-под одеяла, — Вы своим шумом даже покойника разбудите. — говорит с явной претензией, отчего мне становится как-то не по себе.
Никто не придёт в восторг от того, что к тебе кто-то приходит в шесть утра, тревожа твой сон и портя тем самым твоё и без того не самое лучшее утреннее настроение. Ладно ещё я, которую почти всегда будит Эрика, но вот Лиз… Кэтти не раз рассказывала за завтраком о том, что если разбудить рыжеволосую или хоть как-то пошуметь утром, прервав её и без того не самый крепкий сон, то добра уж точно не жди. Сейчас я очень надеюсь на то, что не я стала виновницей её пробуждения.
— Только не говори, что я тебя разбудила, иначе я буду чувствовать себя виноватой как минимум неделю, — вроде и серьёзно, а вроде и в шутку говорю я, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Не парься, Лиз встала ещё со звонком, — тут же спешит успокоить меня пепельноволосая, — Ну как встала… — посмеивается, неловко почёсывая затылок.
— Встала, посмотрела на часы и опять легла, — недовольно бормочет сама Лиз, закатывая глаза.
Я негромко засмеялась от таких действий девушки, отчего та недовольно на меня шикнула, переворачиваясь на спину. Я прекрасно знала, что Лиз — та ещё засоня. Если её не разбудить, то она может всю жизнь проспать и ничуть не пожалеть. Не зря она всегда цитирует высказывание Карла Юнга о том, что: «Во сне мы становимся ближе к тому универсальному, истинному и вечному Я, которое прячется под покровом ночи». Я была очень удивлена, когда впервые услышала такие, не знаю, умные слова от девушки. Она повторяла их снова и снова, почти что каждое утро, как только мы встречались в столовой. Да и вообще, грех был бы не запомнить такой красивый и довольно правдивый афоризм.
— У тебя разве нет сегодня отработок? — пытаюсь понять, почему девушка и не спит, и не встаёт. Крайне сомневаюсь, что она проснулась только потому, что встала её девушка. Лиз её, конечно, очень любит, но вставать в шесть утра для того, чтобы… чтобы что? Не знаю. Но очень хочу узнать.
— Почему же нет? — искренне удивляется рыжеволосая, поворачивая голову в мою с Кэт сторону. — Есть.
— Но уже…
Я устремила свой взгляд на настенные часы, висящие слева от меня, намереваясь сказать девушке о том, что времени уже тридцать пять минут седьмого, но меня тут же перебили, не дав сказать ни слова.
— Если ты мне хоть что-то скажешь про время, я кину в тебя подушку, — в доказательство серьёзности своих намерений, девушка даже достала из-под своей головы озвученное оружие, направляя его в мою сторону.
Наверное, моё любопытство когда-нибудь меня и погубит. И я не про подушку.
— Поняла! — поднимаю руки в примирительном жесте, после чего поворачиваюсь к пепельноволосой, шёпотом обращаюсь уже к ней: — И часто она такая?
— Постоянно, — так же шепчет мне Кэт, но она оказывается услышанной рыжеволосой, из-за чего в неё прилетает та самая подушка.
Ну, хотя бы не в меня.
Камера у них, кстати говоря, была тоже трёхместная, только вот третья кровать пустовала по меньшей мере уже несколько месяцев.
— Вы живёте вдвоём? — без доли стеснения спрашиваю я, задерживая свой взгляд на свободной койке дольше нормы.
— Да, — отвечает рыжеволосая, кидая на Кэт какой-то странный взгляд, смысл которого, наверное, поняли только они одни.
— Почему?
Что я там говорила о своём любопытстве?
— Ну, знаешь ли, сложно жить в одной камере с двумя лесбиянками, которые то и дело сношаются каждую ночь, да и опасно… — со всей серьёзностью произносит Лиз, чем тут же вгоняет меня в ступор.
— Серьёзно? — я даже не пыталась скрыть всё своё удивление. Меня потрясла вовсе не бурная личная жизнь девушек, о которой я уже и раньше была наслышана, а то, с какой лёгкостью они об этом говорят.
— Успокойся, она шутит, — Кэт посмеивается, пока Лиз цокает и закатывает глаза, накрываясь одеялом всё выше. — Просто сейчас в основном все попадают по более слабым статьям и, следовательно, живут они в другом крыльце, которое уже, как мне кажется, переполнено до отказа.