Я понимала, что затягивать с ответом не стоило, поэтому поспешила заново начать говорить.
— Мы встречались столько времени…
— Опять врёшь.
Но меня снова перебили. И на этот раз я даже мысленно не возмутилась, понимая, что я обещала не врать, но не прошло и часу, как я вот так вот глупо нарушила своё же обещание, которые обычно всегда сдерживаю. Дура. Просто дура.
— Он…
— Ты не умеешь врать, Брукс, у тебя всё на лице написано, — и снова, — Я понимаю, что данная тема для тебя не из приятных, но я не люблю повторять по несколько раз, — мужчина бросил короткий взгляд на дверь, что не проскочило мимо моих глаз. — У тебя последняя попытка, ну же, покажи мне, что я могу тебе доверять.
Он не блефует. Точно не блефует. И тут я поняла одну важную вещь: говорить нужно прямо. Особенно с Уолкером. Жаль, что до меня это не дошло раньше, ведь тогда бы я не соврала и, следовательно, не подорвала бы всё его ко мне доверие. А в том, что я его подорвала, я была как никогда прежде уверена.
— Я боялась, — отвечаю незамедлительно, опуская взгляд вниз.
— Так, уже лучше, — мужчина пододвигается на стуле ближе, смотря на меня почти что в упор. — Чего именно ты боялась, златовласка?
— Его, — отвечаю так же быстро, после чего поправляю саму себя, понимая, что Уолкера такой ответ уж точно не устроит: — Того, что он со мной сделает, если я уйду.
Это был ответ конкретнее некуда. Но мужчину он всё-таки не устроил. Так и знала.
— Но ты всё же попробовала уйти, — непонимающе приподнимает правую бровь, властно складывая руки на уровне груди. — И, насколько я знаю, ушла.
— Ушла, — отвечаю мгновенно, после чего тут же исправляюсь, усмехаясь: — Точнее уехала. В тюрьму, — я постаралась даже пошутить, ведь шутки здесь, как мне показалось, лишними уж точно не будут, — И да, я пробовала уйти от него и раньше, но… — и сейчас, как только я начала нормально говорить и излагать свои мысли, я так глупо и жалко запнулась, из-за чего Уолкер тут же хмыкнул, понимающе кивая. То, что он всё понял, было и так понятно. Он даже не пытался скрыть, делая вид, что он не понимает, в чём именно заключалась проблема моего ухода.
— Он тебя бил? — но тем не менее, Джим уточнил, чем меня действительно удивил. Видимо, он хотел услышать это от меня.
— Бил, — а я не стала даже отмахиваться, говоря всё так, как есть. Говоря правду.
Ну вот. Ещё одна моя тайна для него раскрыта. Я, признаться честно, даже удивлена, что он знал этого раньше, ведь он знает вещи куда посерьёзнее и поважнее, чем это.
— Извини, — вздыхает, впервые за весь наш диалог отводя от меня взгляд. — Не думал, что Харди способен опуститься до такого.
— Я тоже не думала, — усмехаясь, пожимаю плечами, понимая, насколько всё тупо это звучит.
— Но всё же, — услышав голос мужчины, я была довольна тем, что он не стал более подробно обсуждать со мной именно эту тему. За это я была ему ой как благодарна. — Зачем ты соврала, в самом начале, когда сказала, что любила его?
— Я…
Я не знала, что ответить. У меня не было как таковой цели врать, ведь я понимала, что Джим раскусит меня на раз-два. Понимала, но почему-то соврала.
— Ты не врала, — неожиданно произносит темноволосый, наконец-таки поднимая взгляд и вынуждая меня сделать то же самое. — Ты просто не знала, что сказать, — качает головой, пока я удивленно смотрю на него, не до конца понимая, в чём именно заключается смысл его слов, — Ты запуталась, Брукс, — говорит с такой добротой и нежностью в голосе, что я неловко поджимаю плечами. — В данном случае ложь была просто защитной реакцией, теперь я понял.
Можно ли как-то объяснить то, что он, почему-то, разбирается во мне и в моих чувствах, эмоциях и ощущениях в целом лучше, чем я сама? Он даже чем-то напомнил мне Кристофера, который так же, как и Уолкер, буквально читал меня, словно открытую книгу, которую я никак не могла закрыть. А надо ли её вообще закрывать? Может, мне будет легче, если она будет открытой? По крайней мере как минимум весь наш этот разговор.
— Ты же не любила его? — сложив руки в замок, неожиданно спрашивает мужчина после минут так трёх полнейшей тишины. Уточнить решил. Забавно.
— Не знаю, — отвечаю почти что сразу, после чего действительно задумываюсь над данным вопросом, — Всё это время я думала, что, наверное, да, — рассуждаю вслух, наконец-таки говоря себе самой то, что я никак не могла принять последние года так три. — Но сейчас я начала подумывать, что никакой любовью это не было.
— Поясни.
— Я была маленькой глупой дурочкой, которая повелась на симпатичную мордашку, — прикусываю губу, примерно представляя, каким человеком начнёт меня считать Джим после этих слов. — Это была просто первая детская влюблённость, или даже симпатия, но не более, — говорю уже более уверенно, но уже в следующую секунду вновь шепчу себе под нос, усмехаясь. — Симпатия, за которую я заплатила слишком высокую цену.