Ну всё, сейчас я и реально заплачу. Я не особо люблю, когда посторонние люди говорят что-то в роде: «я понимаю тебя» или же «я знаю, каково тебе», потому что, как правило, когда человек говорит это, он лжёт, так как никто не знает, через какое дерьмо прошёл этот самый человек. Но почему-то сейчас, когда я услышала эти самые фразы от Уолкера, я не чувствовала в ней лжи. Пусть я и не знала, что там у них с Харди за отношения, я почему-то была уверена в том, что Джим меня реально понимал. Понимал так, как меня не сможет понять никто и никогда.
— Я не знаю, что мне на это сказать, — говорю честно, на что Джим вновь кивает, как будто бы опять прекрасно понимает меня. — Спасибо, наверное, — глупо пожимаю плечами, но после чего понимаю, что этого недостаточно. — Ты действительно понимаешь меня. Не знаю, как у тебя это получается, но я рада, что мы встретились. Пусть и при таких обстоятельствах. Думаю, у нас много общего.
— Я тоже так думаю, златовласка. Жаль, что мы не познакомились раньше, но хорошо, что мы познакомились сейчас. Лучше поздно, чем никогда.
За весь наш диалог он, как ни странно, ещё ни разу не сказал мне что-нибудь о том, какая я глупая или недалёкая, как всегда и говорил Харди. Не знаю почему, но я неосознанно сравнивала их в своей голове. Возможно, это и было неправильно, но тем не менее, перестать это делать я просто не могла.
— Мои вопросы кончились. Поэтому, если тебе есть, что спросить, — спрашивай.
А вот сейчас будет что-то интересное.
— Какие отношения у вас с Харди?
Над этим вопросом, быть честной, я думала не долго. Как мне казалось, он был если и не самым, то одним из важных, ключевых моментов. На этот вопрос я хотела знать ответ ещё давно, ещё тогда, когда мы встречались с Энтони. Мне, как его на тот момент девушке, был интересен круг его друзей, каких было не много. Но, когда я спросила у Харди о его некогда лучшем друге Джиме, тот меня грубо и прямо послал, взяв с меня обещание никогда больше не задавать такие вопросы. И пусть я не видела в этом вопросе абсолютно ничего такого, я всё же пообещала, из-за чего мы к этой теме больше никогда не возвращались. И сейчас, когда мне представилась такая возможность, я никак не могла её упустить.
— Никаких, — отвечает мгновенно, пока я растерянно хлопаю глазами. — Следующий вопрос.
— Нет, ты меня не понял! — начинаю активно жестикулировать руками перед его лицом, отчего мужчина усмехается, откидываясь на стуле назад. — Я про то время, когда вы ещё общались.
— Надо было конкретнее задавать вопрос, — но на все мои объяснения Уолкер лишь пожимает плечами, не желая меня и слушать. — Следующий.
Какого чёрта?
— Эй! — тут же протестую, недовольно подскакивая с места. — Ну я же…
— Это не твоя игра, Брукс, и уж тем более не твои правила, — тут же беспрестанно перебивает меня, не поведя и бровью. — У тебя осталось два вопроса, — он даже не ленится приподнять руку, показывая два пальца.
Он издевается надо мной. Просто издевается. Но спорить с ним, как бы грустно это не звучало, было бессмысленно, ведь это действительно была его игра и его правила, поменять которые мне было просто не по силам. Да и тратить на это время, которого было не так уж и много, совсем не хотелось. Пытаться заставить ответить Уолкера на вопрос в такой формулировке было просто бесполезно. Он был слишком принципиальным. Я просто запомню свою ошибку и постараюсь не допускать её в дальнейшем, вот и всё.
— Из-за чего вы перестали общаться? — видя, как мужчина уже было собирался что-то сказать, тут же добавлю, довольно улыбаясь: — Подробно, пожалуйста.
— Не идеально, но уже лучше, — скептически оглядывает меня в сотый раз за последние полчаса, после чего, задумчиво приставив руку к подбородку, произносит: — Тебе бы поучиться мысли свои излагать правильно, это, знаешь ли, очень полезно.
Он был прав, и я обязательно воспользуюсь этим его советом, но не сейчас. Сейчас у меня были цели и задачи куда поважнее.
— Так ты ответишь? — я не хотела показаться ему грубой, и Джим это словно знал. Я хотела, чтобы он думал, что я настойчивая, но никак не грубая.