— А? — пепельноволосая лишь непонимающее хлопает наращёнными ресницами, чем только сильнее раздражает девушку напротив.
«Дурочка какая-то» — тут же думает зеленоглазая, но молчит.
— Плевать на платье, хотя я от него тоже не в восторге, — Лиз смотрит на девушку, как ей кажется, с самым большим отвращением, с каким только можно посмотреть, из-за чего незнакомке тут же стало не по себе, — Тебя здесь за эту цепочку с потрохами сожрут, и даже костями не подавятся, — Холланд недовольно цокает, в то время как девушка подносит руку к шее, нащупывая цепочку, — Ты вообще чем думала, когда её надевала? — Лиз гундит, словно бабка, в то время как сероглазая заводит руки за шею, снимая украшение, — Или ты думала, что на курорт едешь? — Холланд занесло, причём сильно. Она говорила то, что думала, даже не задумываясь о том, что эти слова могут обидеть девушку, которая и так уже чувствует себя каким-то чудовищем. — Хотя нет, с такой цепочкой только к президенту на приём идти, да и то как минимум.
— Я не понимаю… — девушка вертит украшение в руках, никак не понимая, что в нём такого.
— Что тут непонятного, господи… — Холланд вздыхает, чувствуя себя обязанной объяснить соседке, что такие вещи здесь носить не принято, — Стоит цепочка твоя как две почки любого заключённого, или как килограмм качественной дури, пусть я и не особо в этом разбираюсь, но как мне кажется, это и то минимум, — рыжеволосая вновь пытается встать, отмахиваясь от повторно протянутой руки её соседки. — Спрячь её и молись, чтобы никто не нашёл. А лучше вообще отдай родителям, парню, или кто там к тебе приезжать будет.
Теперь-то до незнакомки дошла вся суть, из-за чего та неловко опустила взгляд вниз, спрятав цепочку в незаметный для посторонних глаз карман платья, решив перепрятать украшение чуть позже.
— Спасибо за то, что посвятила, но позволь я всё же помогу тебе. — судя по ещё одному предложению о помощи, пепельноволосой было плевать на то, что её уже дважды отвергли. Пусть Лиз знала, ну как знала, видела эту девушку минут пять от силы, она уже успела понять, что та не отстанет, пока не поможет. Человек такой, да и только.
— Я же сказала: отвали, — но принимать помощь всё равно не хотелось, пусть она и действительно была нужна, — Ещё помощи мне от богатенькой мажорки не хватало, — на этих словах рыжеволосая, как казалось, просто добила бедную девчонку, которая всего-навсего хотела помочь. — Ну уж нет, спасибо, обойдусь.
И тут-то терпение незнакомки лопнуло.
— Да какого чёрта?! — видимо, девушка по натуре своей была очень эмоциональной, ведь как только она начала говорить, то тут же поднялась, начиная активно жестикулировать руками, — Я извинилась, причём даже не один раз! Мне действительно жаль! А ты… — Лиз, выслушивая всё это, подумала, что если бы они были в каком-нибудь мультсериале, то лицо девушки, которая на неё сейчас злилась и кричала, стало бы красным, подобно помидору с грядки, — Ты эгоистка! — пепельноволосая хотела сказать это как можно грубее и твёрже, но та почему-то засомневалась, подумав о том, что такие высказывания могут задеть её новую соседку, из-за чего это недооскорбление, каким его и назвала Холланд в своей голове, получилось очень смешным и детским, — Нет бы принять извинения и согласиться на помощь, как нормальный человек, ты разлеглась посреди комнаты, и говоришь, чтобы тебя никто не трогал! — не зная, что ещё можно сказать, девушка яростно топнула ногой, произнеся уже чуть твёрже: — Ненормальная! — во время всей этой пламенной речи она, сама того не заметив, начала расхаживать по камере. И когда сказать было больше нечего, она вернулась к всё так же валяющейся на полу соседке, после чего сказала, как она подумала, последние слова: — И да, ещё раз назовёшь меня так, я тебя этим чемоданом ночью перееду, понятно?!
«Королева драмы, ей-богу. Ей бы в театре играть, да в спектаклях участвовать», — после того, как девушка закончила со всей этой своей тирадой, Холланд усмехнулась. Лиз специально молчала, давая возможность соседке высказаться. Таким, как она, это идёт на пользу. Время от времени нужно выплеснуть свой гнев, и рыжеволосой было совершенно плевать на то, что человек, на которого выплескивается всё это, она сама. В какой-то степени Холланд была даже рада, ведь от всего этого недоконфликта она получила некую развязку. Оказывается, поговорить, а даже повздорить с кем-то, идёт на пользу, особенно, если ты толком ни с кем уже два месяца и не общался. Удивительное открытие.
— И как же мне тебя называть? — судя по вопросу можно было сделать вывод, что Холланд бесстыдно прослушала всё, что только что девушка говорила, а опомнилась только на последней фразе. Но это было не так. Лиз просто не хотелось конфликта, тем более с той, с которой ей ещё далеко не месяц вместе жить. — Ломательница пальцев? Растяпа со стрёмным чемоданом? — рыжеволосая предлагает варианты, после чего усмехается, предвещая бурную реакцию её соседки.