— Ну... Я люблю петь, — я сказала первое, что пришло в голову, и тут же об этом пожалела.
— Правда? — девушка тут же вскочила с кровати. — Спой!
Чёрт, нужно учиться держать язык за зубами в нужный момент.
— Давай как-нибудь в другой раз...
— Ну Джессика, пожалуйста! Я уже сотню лет не слышала живого пения, прошу! — брюнетка начала строить мне жалостливые глазки.
На самом деле, петь я очень любила. Но из-за всех недавних событий и испорченного настроения, не пела я довольно давно.
— Хорошо, но только одна песня, — я тяжело выдохнула.
— Идёт.
Я начала лихорадочно вспоминать любую из песен, но ничего не приходило на ум. Эрика же наблюдала за мной с нескрываемым любопытством. Я решила спеть ту песню, которую я люблю и так ненавижу одновременно.
Собравшись с мыслями, я начала петь тихо и медленно, растягивая слова.
I heard that you're settled down,
Я слышала, что ты остепенился,
That you found a girl and you're married now,
Встретил девушку и уже женат,
I heard that your dreams come true,
Я слышала, что исполнились твои мечты,
Guess she gave you things I didn't give it to you,
Думаю, она дала тебе то, чего я дать не смогла.
Закрыв глаза, я начала петь громче:
Old friend, why are you so shy?
Друг мой, к чему эта скромность?
It ain't like you to hold back or hide from the light
Не в твоих правилах скрывать что-то и прятаться в тени.
Я начала петь ещё быстрее и более громче.
I hate to turn up out of the blue uninvited,
Я ненавижу являться без приглашения,
But I couldn't stay away, I couldn't fight it,
Но я не могла не прийти, я не могла удержаться.
I had hope you'd see my face,
Я надеялась, что увидев мое лицо,
And that you'd be reminded that for me it isn't over...
Ты вспомнишь, что для меня ничего не закончилось...
Моё пение прервал шум. Открыв глаза, я увидела недовольного охранника в нашей комнате, который смотрел на меня.
— Ты чего тут разоралась?
— Извините, я... — я запнулась, не зная что сказать.
— Пошли со мной, — увидев мой растерянный взгляд, он добавил: — Живо.
Я посмотрела на, судя по всему, восхищённую от моего пения Эрику, но та лишь кивнула и прошептала:
— Не бойся, иди.
Мы начали плутать по, как мне казалось, бесконечному числу коридоров. Кажется, если бы я была тут одна, я бы давно потерялась.
Если я не ошибаюсь, пришли мы на четвёртый этаж.
— Первая дверь слева, удачи.
— А вы со мной не зайдёте? — я удивилась.
— Ишь какая смешная, — он начал искренне хохотать. — Чтобы и мне влетело? Нет, спасибо.
Охранник ушёл, оставив меня одну. Я пожала плечами и открыла дверь.
— Чёрт, стучаться не учили? — я услышала грубый недовольный голос и сразу же отвернулась.
Увидев, что происходило в комнате, я тут же пожалела о том, что не постучала.
В помещении был Питерсон, как я уже знаю — самый главный в тюрьме, и моя соседка Мел. Занимались они делом не очень-то пристойным...
Мужчина начал в спешке натягивать штаны, а шатенка закатила глаза и начала надевать спущенное робо обратно.
— Чандлер, оставь нас.
Чандлер? Судя по всему, это и есть фамилия кареглазой.
— Ты то что здесь забыла? — девушка прошла мимо меня и нарочно задела плечом. — Надеюсь, он сделает тебе хороший выговор.
Дверь захлопнулась, и я повернулась. Питерсон стоял уже одетый и недовольно смотрел на меня.
— Джессика Брукс... — он сел в своё кресло. — Ты тут только второй день, а уже видишь то, чего видеть не следовало.
— Извините, я... — я хотела объясниться, но он перебил меня.
— Заткнись, — он нахмурил лицо. — Заткнись и слушай, когда тебе говорят.
Увидев, что я замолчала, он продолжил:
— Глупая девчонка... И что же мне с тобой сделать? — он встал и начал подходить ко мне. — Может быть, бросить тебя в изолятор? Там бы тебе было предостаточно времени понять, что нужно стучать в дверь, прежде чем заходить.
Он говорил очень грубо, отчего мне стало не по себе. По коже прошёлся табун мурашек, а горло пересохло.
— Или же отправить тебя на третий этаж? Там с тобой весело позабавятся... — он склонился к моему лицу. — Ну? Что думаешь?
Судя по тому, что он смотрел на меня и не сводил взгляд: он ждал ответа.
— Отпустите меня, пожалуйста. Такого больше не повторится, я клянусь вам.
— Конечно не повторится, — он усмехнулся. — Хочешь знать, что будет, если это повториться? — я отрицательно качнула головой. — Ну и славно.
Он отошёл от меня и сел обратно в кресло. Достав какой-то листок и взяв ручку, он что-то на нём начеркал.
— Возьми.
Я медленно, боясь сделать слишком громкий шаг, подошла к его столу и взяла бумажку. На ней были написаны не очень понятные мне слова, и я непонимающе посмотрела на мужчину.