— Перелом. Закрытый. Со смещением.
«Да вы что» — тут же пронеслось в мыслях у рыжеволосой, но озвучивать их девушка не решилась. Как-то нелогично грубить тому, к кому ты пришёл за помощью. Ну как пришёл… Тебя сюда чуть ли не на руках притащили, но суть одна и та же.
— И что с этим делать? — Холланд вздыхает, уже мечтая о том, как бы поскорей отсюда слинять. — Как быстро это… пройдёт?
— Само собой не пройдёт это, милочка, — медсестра усмехается, оглядывая повреждённый палец девушки. — Тут как минимум ренген нужен, как максимум — операция. Ну и, естественно, лечение. Восстановление минимум месяц. Нужно сходить в мед. корпус, здесь я тебе, увы, ничем помочь не могу. Но если хочешь, могу тебе костыль дать.
— Ещё чего, — не выдерживая, Лиз приподнимается и уже было почти встаёт с кушетки, как вдруг тонкая женская рука давит ей на плечо сверху, вынуждая сесть на место. — Эй, что за?..
— Мед. корпус, говорите? — будто бы не заметив возмущение девушки, пепельноволосая обращается к врачу. — А если и правда дадите нам костыль, то будет вообще просто замечательно.
«нам»…
Уже тогда Лиз Холланд подумала, что с соседкой ей повезло.
***
— Тебя как зовут-то, мышь? — в очередной раз усмехается рыжеволосая, аккуратно ощупывая загипсованный палец. Благо медсестра в корпусе не скупилась на таблетку болеутоляющего, и уже через полчаса девушка задорно скакала на костыле.
— А что? Кличка разонравилась? — пепельноволосая не остаётся в стороне и усмехается в ответ. — И слава богу.
— Не мечтай, — бодро заявляет Лиз, наклоняя корпус назад, тем самым падая спиной на койку. — Просто интересно, — говорит спокойно, зачем-то оглядывая ладони своих рук, поднятых над головой, после чего добавляет, по-детски высовывая язык в конце фразы: — А мышью я тебя называть не перестану, это уж точно.
Уже не такая и незнакомка выдыхает, мысленно желая заткнуть себе уши какими-нибудь берушами, лишь бы только не слышать рыжеволосую и её эти нескончаемые стёбы.
— Кэт, — пепельноволосая даже отвлекается от разбора чемодана, или же, как его назвала Холланд «домика мыши», поворачиваясь в сторону лежащей на койке девушке. — Кэт Кларк.
Лиз понимает, что её уже давно ничего так не забавило. Лиз даже начинает думать, что всё-таки что-то в этом есть. Однако Лиз не понимает, что только что нарушила своё же правило номер один. Или принципиально не хочет понимать и даже думать об этом, наслаждаясь моментом. Кто ж её знает.
— Реально мышь же! — Холланд смеётся так громко, так заливисто, так задорно и так заражающе, что Кэт Кларк невольно улыбается, делая для себя пометку, что смех у её соседки такой… беззаботный? Весёлый? Искренний? Кэт не знает, как описать смех рыжеволосой, но зато знает, что именно он заставил её впервые за несколько месяцев пусть и не сильно, но улыбнуться.
— Эй! — но сероглазая всё же держит так называемую планку, не желая давать себя в обиду, пусть и понимает, что задеть её девушка и не пытается вовсе. Дурачится, да и только.
— Мышь-мышь-мышь!
Кэт Кларк уже тогда подумала, что её соседка сведёт с ума.
— Ты невыносима. — Кларк закатывает глаза, вытаскивая из чемодана последнюю вещь.
— Знаю, — Холланд усмехается, после чего приподнимается с кровати, кидая взгляд на часы, — Кстати, завтрак уже как двадцать минут идёт, — добродушно осведомляет соседку, после чего добавляет как ни в чём не бывало: — Сгоняешь мне за порцией?
— Ещё чего! — от такого заявление девушка опешила, после чего тут же кинула: — Ты совсем обнаглела! Тебе вон, костыли дали, на них и топай!
— Эй ты, ломательница чужих конечностей, совесть-то имей! — Лиз еле сдерживается, чтобы не засмеяться, — Оставила меня тут одну, без возможности встать и поесть! И не буду я ходить на этих костылях, даже и не думай об этом! Я так себя инвалидом ощущаю с этим гипсом, так ещё и костыли, ну вообще! — Холланд подмечает, что ей, наверное, нужно было идти в театральное, — И не стыдно тебе вообще? — рыжеволосая думает, что она сейчас наверняка похожа на самую настоящую мать, которая отчитывает своё провинившееся чадо. Лиз думает, что прозвище «мамочка» однозначно не про неё. — Да и тем более, если ты думала, что так легко отмажешься, помогая мне дойти до медпункта, то ты ошиблась.
— Да твою ж мать… — Кэт думает, что ей снова пятнадцать и её снова отчитывают как ребёнка за какую-то оплошность, которая никакой оплошностью на самом деле и не является.
— Мышь умеет ругаться?
Обе девушки подумали, что их общение явно получится интересным.
— Завали, — девушка всё же сдаётся, поднимаясь с холодного пола. — Возьму я тебе порцию, возьму!