Холланд усмехается, и одновременно закусывает губу, видя, как её соседка переодевается в тюремную форму. После чего, когда пепельноволосая уже было собралась выходить, Лиз усмехается, бросая напоследок:
— Из столовой нельзя выносить еду.
Кларк не знает, что она чувствует. Злость? Усталость? Или всё вместе?
— И как ты мне предлагаешь её принести? — демонстративно выгибает бровь, смотря на рыжеволосую, в то время как та лишь пожимает плечами.
— Не знаю. — беззаботно произносит девушка, пожимая плечами. — Придумай что-то.
— Ну очуметь! — Кэт удивлённо расширяет глаза, после чего тут же бросает повышенным тоном: — Я в воровки не заделывалась!
— А в кого заделывалась? В ломательницу…
Кэт перебивает, ведь знает, что последует следом.
— Я что-нибудь придумаю, — пепельноволосая устало вздыхает, поднимаясь с тюремной койки. — Жди.
— Жду, мышь. И не задерживайся, я очень голодная! — девушка улыбается, после чего бросает Кларк негромкое: — Меня, кстати, Лиз зовут.
Именно с этого момента и началась их история кражи фруктов, в том числе и тех самых апельсинов из почти что носа с-а-амых злобных поварих. Команда у них что надо, вот и весь секрет.
Кэт, как самая хорошая соседка, приглядывает за Лиз, не ходит куда-то, дабы остаться с девушкой наедине и помочь ей в случае чего, ведь, как она объясняется каждый раз, она просто чувствует себя виноватой и пытается таким образом искупить свою вину. Хотя на самом деле Кларк прекрасно понимает, что ей нравится общество девушки, только вот почему-то испытывает дикий страх того, что если она скажет Лиз об этом напрямую и предложит стать подружками, то Холланд пошлёт её на все четыре стороны незамедлительно. Лиз же понимает, что согласилась бы абсолютно на всё, что предложила бы ей Кэт Кларк. И плевать им на то, что знакомы они всего-нечего. Холланд впервые за всё время своего здесь пребывания была готова наплевать на данное себе в самом начале правило ни с кем не сближаться. Кто-то говорит, что это называется близнецовым пламенем, кто-то, что родственной душой или же соулмейтом. Девушки же назвали это подарком судьбы, не иначе.
***
— Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! — Кэт сердито топает ногой, угрожающе сжимая кулаки. — Сколько раз я просила тебя не разбрасывать вещи?! Из-за тебя мы живём в каком-то свинарнике!
— Ничего я не разбрасывала! — тут же возмущается рыжеволосая в ответ, разбрасывая руки в разные стороны, — Просто слишком торопилась утром! — оправдывается, закатывая глаза. — Три вещи, лежащие не в тумбочке — не свинарник! Да и я не виновата, что ты у нас тут на чистоте помешанная!
Атмосфера накаливалась, становясь с каждой секундой этого их диалога всё более напряженной. За полтора месяца их совместного проживания это была их, кажется, ссора так двадцатая, если и не тридцатая. И вновь из-за какого-то, как казалось Холланд, пустяка. В то время как она не видела в небольшом бардаке ничего такого, Кларк злилась и заводилась от этого почти что мгновенно. Кто бы мог подумать, что Кэт окажется из довольно религиозной семьи, где отец — священник, а мать — попадья. Девушка с самого её рождения была приучена к чистоте: не дай бог что-то будет лежать не на своём месте — полчаса безостановочных молитв на коленях. И так уж вышло, что даже в тюрьме — месте, где царят многочисленные грехи человечества, сероглазая никак не могла уйти от въевшихся в неё правил.
— Да я… — большие серые глаза вмиг загораются яростным огнём, нежное лицо девушки покрывается румянцем, а тонкие ноздри раздуваются, жадно втягивая воздух. — Я съеду от тебя!
— Да пожалуйста! — тут же отвечает Лиз, никак не реагируя на эту то ли провокацию, то ли реальную угрозу девушки, — Думаю, тебя очень порадует «чистота» других твоих соседок! — рыжеволосая насмехается, прекрасно зная, как обстоят дела с порядком в других комнатах. По сравнению с ними, эта комната самое — настоящее чистилище.
— Они по крайней мере не будут занимать ванную на всё утро!
— Ну-ну! — Холланд громко усмехается, после чего резко взмахивает рукой в сторону двери. — Скатертью тебе дорога!
От такого безразличного ответа рыжеволосой злость вспыхнула пламенем в серых глазах девушки сильнее прежнего. Признаться честно, переезжать ей не хотелось совершенно, но и мириться с таким положением дел и отступать Кэт тоже не собиралась.
Решив не тратить слова попусту, Кларк молча достала из-под койки свой чемодан. Она не отдавала себе отчёт в своих действиях, действуя больше как-то машинально. Для Кэт это было не просто безразличие со стороны девушки, это был самый ужасный и низкий поступок — вот так вот просто буквально выгнать девушку, несмотря на их, как считала сероглазая, дружбу. Пусть она и не выгоняла девушку напрямую, она поступила ещё хуже — не захотела, чтобы та осталась.