Кларк не торопится спрашивать. Думает. Думает: стоит ли спрашивать. Думает: готова ли она услышать ответ. Думает: хочет ли она услышать ответ. И почти что отказывается от этой назойливой мысли в голове, не уходящей оттуда уже достаточно продолжительное время, как вдруг понимает: ей нужно услышать ответ. Нужно. Жизненно необходимо. Иначе её голова просто взорвется, а сама девушка сведёт себя с ума потоком бесконечных мыслей в своей голове.
— А ты… — набирает полные лёгкие воздуха, после чего выпаливает на одном дыхании, потому что боится передумать: — Ты по девочкам?..
Лиз усмехается так, словно знала, что она это спросит. Зеленоглазая останавливается протирать тумбочку, которая и так была протерта почти что до блеска, после чего бросает на пепельноволосую исподлобья томный взгляд, незамедлительно отвечая на сводящий девушку далеко уже не один день с ума, вопрос:
— Я просто люблю чувство эйфории.
***
Начинать разговор было до безумия страшно. Хотелось оттянуть его, отложить на самую дальнюю полку и остановить момент, наслаждаясь тишиной и пока что ещё покоем. Но тянуть было нельзя, ведь это и так был уже край. Кларк понимала, что если она не начнёт разговор сейчас, то не начнёт его никогда.
— Кажется, я влюбилась. — начинает разговор издалека, внимательно наблюдая за реакцией рыжеволосой на её слова.
— Вот это новости! — Холланд тут же бросает отчёт, который та делала уже минут двадцать, не отвлекаясь вообще ни на что. Но на такое отвлечься было просто нереально — не каждый день твоя скромная и застенчивая подруга неожиданно сообщает тебе о своей влюблённости, — В кого же? — садится на койке в позе лотоса, откладывая отчёт на тумбочку и посвящая всё своё внимания сидящей напротив особе. — Давай, колись!
Кларк подумала, что терять ей, по сути, нечего.
Либо сейчас, либо никогда.
— В тебя.
После этого признания повисло молчание, сравниваемое с натянутой до максимума струной. Обе девушки молчали, не зная, что сказать друг другу. В каждой из их голов был просто ворох различных мыслей, связать которые в хоть какие-то слова казалось задачей поистине невыполнимой. Но Лиз всё же выдыхает, понимая, что если не скажет что-то она, то Кларк уж так точно.
— Ты шутишь? — максимально аккуратно и еле слышно уточняет, озадаченно смотря на Кэт. Где-то внутри себя и своей головы Лиз знала, что та не шутит. Такими вещами не шутят в целом, и Холланд уверена на все сто, что Кларк не стала бы это говорить просто так — в шутку или забавы ради. Когда речь заходит о чьих-то чувствах, сероглазая всегда максимально тактична и осторожна, в особенности, если речь идёт о её чувствах.
— Нет.
Кларк пугало то, что она не знала о том, что думает в этот самый момент Лиз: по лицу зеленоглазой было просто нереально что-то прочитать: оно было почти что каменным, не выражающим абсолютно никаких эмоций. Кэт не знала: рада она, злится, ненавидит её или просто предпочла проигнорировать. И это незнание её убивало. С каждой секундой молчания девушки пепельноволосая напрягалась всё сильнее и сильнее. Но она абсолютно точно не жалела о сказанном.
— Кэт, — Холланд наконец-то начинает говорить, в то время как Кларк затаивает дыхание и напрягается всем своим телом, ожидая дальнейших слов: — Мне кажется, что ты просто путаешь дружбу с нечто большим, — Лиз говорит аккуратно, пытаясь не обесценивать чужие чувства, но и при этом не поощряя их, как она считала, неопределённость, — Ты сама говорила мне, что друзей у тебя помимо меня нет, — пытается разобрать всю ситуацию и для себя самой, и для сидящей напротив неё особы, которая в данный момент остро реагирует на каждое сказанное ей слово. — Для тебя это всё в новинку, ты можешь просто не понимать того, что испытываешь. Так что лучше не бросаться такими словами и хорошенько подумать.
— Я не путаю, Лиз, — тут же отвечает девушка, доказывая тот факт, что думать ей не нужно, ведь она уже давным-давно всё знаешь, — Ты мне нравишься, — сжимает руки рыжеволосой в своих руках, поглаживая их большим пальцем. — И я в этом уверена на все сто.
— Как давно ты поняла это?
Лиз не отрицает как таковую возможность наличия у девушки чувств к ней, более того — в какой-то степени она бы и сама хотела, чтобы всё это оказалось чистейшей правдой, однако сомнения никак не могли её покинуть. Тема чувств очень сложная, запутаться в ней — дело плёвое, и Холланд понимала это как никто иной. Она прекрасно знала и понимала, что испытывает к Кларк, однако её чувствами она осведомлена до этого момента не была, и отвечать за их достоверность никак не могла.