Ему совершенно не нравилось её поведение, а ещё она слишком быстро переходила все границы и рамки. Раньше эта девчонка была абсолютно другой... Чертовски любив этого парня, Джессика никогда бы не позволила выкинуть такие слова в его адрес.
Послышался хриплый кашель и рука тут же освободила дыхательные пути.
— Я заставлю поплатиться тебя за всё, — его взгляд был полон ненависти и агрессии. — И это только начало.
Девушка недовольно скривилась и всем своим видом продемонстрировала желание скорее закончить разговор и уйти.
— Неужели у тебя вообще нет своей личной жизни? Зачем ты пытаешься испортить мою? Лучше бы свою наладил, может быть какая-нибудь дурочка и повелась на такого урода как ты.
— Дрянь, — пощечина пришлась по её щеке, но она не стала даже отворачиваться. — Ты пожалеешь.
Обойдя её, он дернул за дверную ручку и вышел из камеры. Девушка тут же тяжело вздохнула, осмысливая только что произошедшее. Чертовски хотелось напиться и заплакать. Оставалось только надеется, что эта встреча больше никогда не повторится. Но сердце почему-то подсказывало другой исход событий...
Всего лишь месяц назад они планировали счастливую совместную жизнь, а теперь его хотелось забыть. Она отдавала ему себя всю без остатка, а что получила в ответ? Спустя полтора года сильных чувств она вдруг обнаружила, что рядом с ней человек, которого она совсем оказывается и не любит... И тогда Брукс решила расстаться с ним, но он не разделил эту позицию.
Внезапно вспомнились события, которые произошли с ней за последние два месяца.
***
— Я не могу так больше, Энтони, — по глазам можно было с легкостью понять, что девушка была явно чем-то расстроена. — И не хочу.
Не желая продолжать разговор, парень оставил её реплику без внимания.
— Я не шучу, слышишь?
Она пыталась достучаться до него словами, но парень в грубой форме послал её и оттолкнул. Он ведь не любил её, вечно изменял, даже не раз покидал её. Играя с её чувствами и не воспринимая слова всерьёз, он не замечал, как Джессика всё дальше и дальше отдалялась от него. Ему нравилось иметь над ней полный контроль, решать за неё: куда ей идти и с кем, в чем быть сегодня одетой и что говорить. Он чувствовал превосходство, таким образом повышая свою самооценку.
Брукс и сама не поняла, с каких пор его симпатия и некогда любовь к ней переросла в такую зависимость? Энтони был одержим ей.
— Ты никогда от меня не уйдёшь, — руки на её шеи сжались точно так же, как и пару минут назад. — Вбей себе это в голову.
Джессика уже тогда понимала, что она не его собственность, а он не арабский шейх, в гареме которого она должна всё время сидеть. У неё есть своя жизнь и своё мнение.
— Я больше не люблю тебя, пойми. Ты должен отпустить меня и смириться.
Его злила её уверенность, порой даже переходящая все границы.
— Либо ты будешь моей, — злой тон и такое же выражение лица совершенно не предвещали ничего хорошего. — Либо не достанешься никому.
***
То, что произошло дальше, Брукс хотела забыть раз и навсегда: как он её подставил и сломал всю жизнь.
— Ты тут заснула что-ли? — в камере показался охранник. — Другие люди тоже вообще-то ждут своей очереди, давай выходи.
Она и не заметила как погрузилась в свои мысли. Сколько прошло времени? Минута? Пять? Десять? Неважно. Хотелось поскорее убраться отсюда, что Джессика и сделала.
Это всё было так недавно, будто вчера. Так долго сдерживаемые слёзы хлынули из глаз, несмотря на все её усилия. Брукс бежала так сильно, что казалось, если бы она остановилась, то, наверное, истерика произошла прямо здесь.
Пелена слёз застилала глаза, хотелось быстрее оказаться в камере и реветь в подушку.
Случайно столкнувшись в узком коридоре, она едва узнала Кристофера, так же как и он её. Красные от слёз глаза посмотрели на него с надеждой.
— Уведи меня отсюда, умоляю, — сказала она сквозь слёзы, шмыгая покрасневшим носом.
Повторять дважды было не нужно. Взяв её за руку, Спаркс быстро увёл её к себе в камеру. Но ей уже было без разницы, куда идти, хотелось как можно скорее скрыться от посторонних глаз.
Брукс была явно из тех людей, которые умеют долго держать чувства в себе. Голубоглазая не позволяла себе плакать уже очень долго, что сейчас она просто не смогла это контролировать.
Как только девичья спина скрывалась за тонкой дверью мужской камеры, девушка, совершенно обессиленная, плюхнулась на пол не в силах сдерживать слезы. Плечи подрагивали, сотрясаемые рыданиями. С каждой секундой ей становилось хуже — все те чувства, что она долго прятала, просились на волю.