СТИРКА И НОВАЯ ЗАПИСКА
POV Author:
— Почему ты убила Логана Маккензи?
Температура в помещении в разы накалилась. На секунду показалось, что психиатр читает все мысли сидящей перед ней девушки, отчего стало не по себе. В миг Брукс почувствовала себя как-то неуютно, захотелось уйти отсюда как можно скорее и очутиться у себя в камере, подальше от чужих глаз и любопытства.
— Джессика, я задала вам вопрос, — так и не услышав ответа, она продолжила говорить: — Невежливый тон не отвечать на него.
Брукс ожидала услышать любой вопрос, любые слова, но никак не это. На такое даже ответить было действительно нечего.
Смутили несколько сами слова, сколько произнесенное имя. На первый взгляд, это может показаться абсурдом, но что в этом вопросе было что-то такое... такое странное, необъяснимое словами. Словно она вместила в эти пять слов всю свою ненависть и неприязнь. С таким отвращением, как смотрела эта женщина, на блондинку не смотрел никто. Но за что? Что она могла ей сделать? Неужели всё из-за этого опоздания на эти несчастные двадцать минут?
— Ради чего ты это сделала? Что тебе было от него нужно? — продолжила осыпать странными и неуместными вопросами, не замолкая ни на секунду. — Деньги? Внимание? Статус в высшем обществе? Что тебе, чёрт возьми, было нужно от него? — перешла на крик.
Её поведение с самого начало показалось очень странным и непонятным для голубоглазой. Но теперь, когда она перешла на крик, Джессика сильнее вжалась в стул, боясь пошевелиться и издать хоть какой-то звук. Такие вопросы никакой психиатр уж точно не имел права задавать. Хотя, кто знает, как у них тут в тюрьме устроено...
— Почему ты молчишь, почему?! — она встала со своего кресла и подошла к запуганной девушке, морально давя на неё. — Стыдно тебе, да? — голос с каждым словом становился всё громче и громче.
Выслушивать оскорбления за то, чего ты не совершал, наверное, самое отвратительное чувство. И самое смешное и одновременно обидное в этой ситуации то, что твои объяснения никто даже и слушать не станет. Пусть она и требовала от блондинки каких-то ответов, было ясно, что они не имели никакого смысла. Признавать свою вину и то, чего она не делала, девушка не собиралась. Но и врать тоже не особо хотелось. Кто знает, как это может обернуться? Особенно, когда все улики против неё.
— Глупая девочка, которая загубила жизнь ни в чём невиноватого мальчика! — опять крик. — Как тебя вообще воспитывали родители? Наверное, им стыдно, что у них родилось такое отродье, — очень обидный упрёк в сторону её семьи. — Как вообще такие, как ты, — она выделила эти слова повышенным тоном и брезгливостью. — Могут жить на нашей земле?
Молчание. Судя по всему, это раздражало женщину всё сильнее и сильнее. Она ждала ответной реакции, слов или криков. Но ничего из этого не было. Обычный пустой взгляд, словно эти слова для неё ничего и не значили.
— Гореть тебе в аду, мразь.
Через секунду в голову пришло очень неожиданное осознание. Она сто процентов уже где-то слышала эту фразу, сказанную точно таким же голосом и тоном. Но только вот где? Кто из множества людей, оскорблявшие её за эти два месяца, мог сказать именно эти слова?
— Надеюсь, ты сгниёшь здесь и никогда не выйдешь на свободу.
Мозг откопал нужное воспоминание довольно быстро. Быстрее, чем она бы успела что-что ответить или спросить.
***
— Гореть тебе в аду, мразь, за то, что ты сделала с моим сыном, — выкрикнула женщина в зале суда, когда люди в форме уводили подсудимую, чьи руки уже были заключены в наручники.
Взгляд блондинки метнулся на того, кто это произнёс. Через секунду она уже была выведена из того помещения, но образ хорошо сохранился в голове на долгое время, не желая уходить оттуда по какой-то причине. Кто же знал, что причиной окажется то, что это не последняя их встреча.
***
— Миссис Маккензи... — вырвалось само по себе, словно проверяя свою догадку.
Звонкая пощечина обожгла щеку, не рассчитав силу, оставляя на собой красный след в виде ладони. Щека дернулась так, что, казалось, отделилась от шеи. От унижения и гнева защипало в глазах. Почему она тогда не накинулась на девушку сразу, как вошла? Почему представилась чужим именем? Так много вопросов, на которые ей было не суждено получить ответов.
— Не смей произносить нашу фамилию! — второй удар, пришедшийся уже на другую щеку. — Она не должна звучать из такого поганого рта, как твой!
Не сбавляя скорости и темпа, проложила наносить удар за ударом, что-то бессвязно крича. Можно было быть уверенной в том, что это были оскорбления и не очень приятные пожелания.