Получив форму, я пошла к большому стенду, где виднелась целая куча номеров остальных заключённых, написанных на большом листе, который был прикреплён к этой огромной доске по самому её центру. Решив не тратить время ни на что больше, я принялась искать свой номер среди кучи других. Они были написаны по возрастанию, поэтому уже через двадцать секунд я смотрела на комбинацию цифр, принадлежащих мне по праву на последующие девять лет.
3652 — камера №47
Глупо полагать, что, посмотрев на номер уже своей комнаты, мне сразу удастся понять, где она находится, ведь я здесь только в первый раз, а площадь у тюрьмы довольно-таки не маленькая. Плутать по коридорам следующие полчаса в поисках этой самой камеры — не самый наилучший вариант в данной ситуации, ведь кто знает, куда я могу случайно уйти. Новый вариант пришёл мне в голову уже через секунду, и он мне нравился гораздо больше предыдущего. Я просто подошла к сотрудникам, стоявшим неподалёку и наблюдавшим за порядком, после чего вежливо поинтересовалась у одного из них местонахождением моей камеры.
— Второй этаж, правое крыло. — нехотя ответил неизвестный мне мужчина, после чего он недовольно кивнул в сторону, намекая на то, чтобы я отошла и не загораживала ему вид на остальных заключённых.
Лестница была почти что по середине коридора, так что не заметить её было просто нереально. Поднявшись по ступенькам на второй этаж, я свернула направо, после чего начала внимательно изучать цифры, написанные на камерах. Не прошла и вечность, как я стояла перед камерой с нужным мне номером.
Открыв дверь, я столкнулась с девушкой, которая, судя по всему, собиралась уходить, но, увидев меня, решила остаться, делая шаг назад. На вид ей было года так двадцать два максимум. Объёмные тёмные кудрявые волосы чуть ниже плеч, зелёные глаза, проходящиеся по мне пристальным и внимательным взглядом. Завершал всю эту картину аккуратный небольшой пирсинг-колечко в носу. Она была одета в точно такую же форму, как и я, но только уже зелёного цвета. А у меня жёлтая. Интересно…
— Привет… — не успела я сказать и слова, как меня тут же нагло перебили.
— Новенькая? Первый день? — ухмыльнулась она и принялась беззастенчиво меня разглядывать.
От её взгляда стало некомфортно, но я решила не подавать виду, ведь, скорее всего, у них это норма. А спорить с их нормой было равноценно смерти.
— Да, — тяжело вздыхаю и легонько улыбаюсь, стараясь показаться как можно более доброжелательной. — Как тебя зовут?
— Эрика Брэдфорд, номер 2741, сижу по статье двести двадцатая подпункт один, лишение свободы сроком на четыре года, нахожусь тут уже два с половиной. — быстро произнесла девушка уже наизусть выученную речь. Так как она сидит тут уже не первую неделю и даже не первый месяц или год, меня это не очень сильно удивило.
Мне однозначно нужно было раздобыть где-то уголовный кодекс с содержанием всех этих статей, потому что спрашивать у каждого человека о том, за что именно он сидит у меня бы просто не хватило сил.
— Я плохо разбираюсь в статьях, не могла бы ты… — начинаю говорить, но меня вновь перебивают:
— Если вкратце, то за поджог частного дома. — объяснила Эрика, не поведя и бровью. — А ты за что?
На секунду я запнулась: стоит ли говорить правду? Не очень-то и хотелось, но пусть она лучше узнает эту самую правду от меня, чем от кого-то другого.
— Джессика Брукс, статья двести десятая, третий подпункт.
— Вау, не слабо, — судя по её такой реакции, девушка сразу поняла, о чём именно идёт речь. — Значит, я сижу с самой настоящей убийцей? — она вновь ухмыльнулась, подтверждая мои догадки. — Обычно людей с такой разницей в статьях не садят в одну камеру, но, видать, свободные места в этом клоповнике подходят к концу.
Я очень сильно надеялась на то, что хотя бы здесь меня не будут попрекать за мою статью, но видимо ошиблась. Слово «убийца» было для меня чем-то наподобие клейма, ложно описывающее всю мою личность и натуру. Я до сих пор не могу смириться с тем, что меня всё-таки признали виновной и, наверное, смириться не смогу никогда в принципе. Как можно смириться с тем, что совершенно ни коем образом не касается тебя?