— Ты же тоже это слышишь? — риторический вопрос, ведь такого просто невозможно не слышать.
— Как ни странно, но да, — отвечает Брэдфорд, затем предлагает: — Пойдём посмотрим?
Уговаривать Джессику даже не пришлось, ведь ей самой стало интересно узнать, что происходит за стенами камеры.
— Пошли.
Девушки даже не стали переодеваться с пижамы в робо. Они не бежали сломя голову к источнику звука, но и не плелись как улитки, интерес всё-таки взял вверх. Это явно происходило на их этаже, только вот в противоположном крыльце. С каждым шагом звуки становились всё громче и громче, а слова разборчивее:
— Я тут не при чём, клянусь! — истошно кричит мальчишка, лежащий на полу и получающий один удар за другим.
В нём блондинка не узнала знакомого лица, но вот подняв глаза выше, нервно сглотнула. Наносящий беспощадные удары бедному пареньку был никто другой, как Алекс Морган. Присутствие подошедших двух девушек он даже и не заметил, видимо, слишком уж поглощён в такое грязное дело, что продолжить пинать лежащего в район солнечного сплетения не отвлекаясь ни на секунду.
— Не смей мне врать, — процедил сквозь зубы, наклоняясь к его лицу. — Иначе потом тебе придётся очень дорого за это поплатиться. — очередной удар.
Наблюдавших за всем этим заключённых было достаточного много, человек двадцать точно, не меньше. Многие тоже повыскакивали из камер в пижамах, так что девушки были не единственными такими. Это всё происходит уже явно не первую минуту, но охранников всё нет и нет. Такое ощущение, что здесь всем на это глубоко плевать. И не исключено, что такое отношение только из-за Алекса. Будь на его месте кто-то другой, ситуация, возможно, сложилась бы в разы иначе. Неужели всё и правду решает авторитет и высокое положение среди остальных?
— Зачем ты мараешь руки об этого убогого?
Вышедшая откуда-то из-за спины Эрики девушка заставила обратить на себя должное внимание одной лишь выброшенной фразой. Это была никто иная как его бывшая девушка — Мэдисон, которая ещё вдобавок ко всему пролила на Джессику поднос со стаканами в столовой. Видя её, некоторые заключённые начали перешептываться, давая этим самым понять, что и она здесь тоже далеко не последний человек.
— Не твоё дело, — парень бросает на неё короткий незаинтересованный взгляд.
Мэдисон уже подошла к нему настолько близко, что удары случайно могли попасть и по ней самой. Но, судя по всему, её это ничуть не пугало. Неужели она настолько уверенна в том, что по ней он не попадёт? Или настолько глупа?
— Есть куча не менее интересных вещей, которыми сейчас можно было бы заняться, — кладёт руку ему на плечо. — Вместо того, чтобы тратить время попусту.
— Отвали.
Ей явно не стоит сейчас лезть к нему, но она будто и не понимает очевидного, ведь продолжает доставать его:
— Да ну, Алекс, — усмехается. — С каких пор ты настолько поменял свои интересы?
Молчит, словно её здесь нет. Но и девушка не намеренна просто так отстать. А следовало бы...
— Знаешь, я тут подумала...
Это была последняя капля. Он поворачивается к девушке, грубо хватая за шею и припечатывая к стенке позади неё. Его взгляд становится страшнее с каждой секундой, а рука сжимается всё сильнее.
— Я сказал отвали, — говорит каждое слово медленно, растягивая, чтобы дошло уж наверняка.
Как только девушка начала кряхтеть, он тут же отпускает её. Добивать кашляющего кровью парнишку он точно уже не намерен, видимо Мэдисон испортила всю атмосферу. Вместо этого оглядывает всех присутствующих короткими взглядами, явно ища кого-то определённого. И вот спустя пару секунд его взгляд встречается со взглядом растерянной Брукс. Он усмехается так, словно чувствовал, что она будет здесь.
Делает четыре шага к ней в сторону под не один десяток таких же удивлённых взглядов остальных заключённых. Затем хватает её за тонкое запястье и тянет куда-то в сторону. К большому удивлению, блондинка даже не сопротивляется, лишь быстро перебирает ногами в тёплых белых тапочках. Они не общались больше трёх недель, так с чего вдруг сейчас появилось такое желание?
Джессика даже и не заметила, как оказалась в почти такой же как и в прошлый раз закрытой кладовке, вновь прижатой к стенке. Его горячее дыхание приятно обжигало шею голубоглазой, что та даже и не дёрнулась.
— Нужно поговорить.
Им обоим сейчас было плевать на тот факт, что до отбоя оставалось каких-то несчастных пятнадцать минут. Было и так понятно, что разговор затянется на гораздо большее время.
— О чём? — прижимается своим лбом к его, всё также тяжело дыша и не прерывая зрительный контакт.