— Чего тебе нужно? — пытается говорить спокойно и сдержанно, не давая ноткам взаимного раздражения вырваться наружу.
Если изначально голубоглазая действительно ходила опустив голову вниз и боясь сказать лишнее слово, потому что мало ли его бы неправильно поняли, то теперь на всё это плевать с высокой колокольни. Лишнее внимание к своей персоне, которое она так не хотела, ей организовал Алекс ещё во второй день её пребывания здесь, когда прилюдно схватил её за запястье и потащил в ту самую подсобку. Затем уже и без того не очень хорошую обстановку усугубил чуть не задушивший её Харди, пришедший в тюрьму и встретившийся с ней в одиночной камере. Но несмотря на всё это, если бы Брукс показала сейчас ей своё отвращение, как его и проявила минутой позже темноволосая, ситуация бы ухудшилась в разы. Мэдисон бы навряд ли пришла в восторг от того, что кто-то осмелился ей дерзить и точно бы не оставила это просто так. Блондинка бы вообще не хотела иметь врагов, особенно если этот враг будет никем иным, как бывшая девушка Моргана.
— Поговорить, — пожимает плечами, словно у неё и в мыслях не было больше ничего другого, кроме как простого разговора.
Брукс прекрасно догадывалась, о чём с ней хочет поговорить эта девушка, но сейчас было бы правильнее уточнить, чем в очередной раз сделать поспешный вывод и ляпнуть какую-то глупость, за которую потом точно придётся отвечать.
— О чём? — включает невинную дурочку точно так же, как её включила и Мэдисон.
— Ты знаешь, о чём, — было сложно не заметить, как она начинает раздражаться. — Точнее о ком.
Джессика могла бы и дальше нести какую-то чушь, выгораживая себя всеми возможными способами, но это было бы бессмысленно, ведь темноволосая всё равно не уйдёт и не отстанет, пока не услышит того, чего хочет и ради чего собственно и привела её сюда, пусть таким и не очень честным способом. Было бы глупым ожидать, что Мэдисон просто заявится к ней в камеру со словами: «Привет, может обсудим то, почему ты сегодня утром вышла из камеры Алекса?»
— Мне с самого начала не нравилось то, что ты постоянно ошиваешься рядом с ним, — начинает именно тот разговор, ради которого голубоглазая здесь и оказалась, пусть и не по своей воле.
Хотелось сказать, что ошивается далеко не она, а он сам, но блондинка сдержала себя, решив, что это только добавит и без того ненужных сейчас проблем.
— Я думала, что ты надоешь ему через пару дней, максимум неделю, и он вновь вернётся ко мне, — недовольно, почти обиженно скрещивает руки на груди. — Он делал так всегда, каждый божий раз, — зачем-то делится этими не особо уместными сейчас подробностями с девушкой. — Я думала, что этот раз не будет исключением...
— Но он стал, — в разговор влезает какая-то незнакомая Брукс высокая девушка, стоящая слева от Мэдисон, которая тут же кидает на неё недовольный взгляд. — Извини. — понимает, что сейчас лучше не лезть и заткнуться, ожидая точных указаний.
Обстановка накалялась с каждой секундой и с каждым словом об Алексе. Было видно, как Мэдисон находится на каком-то пределе, чтобы не вспыхнуть и не сделать глупость. Она пытается сдерживать саму себя, но выходит так себе.
— На протяжении всего месяца я закрывала на это глаза, — прикусывает внутреннюю сторону щеки, затем печально усмехается. — Пока сегодня утром ты не вышла из его камеры. — говорит то, именно о чём и думала Джессика. Ну конечно, ведь это именно основная причина, которая и послужила тому, что она сейчас здесь находится. — Это стало моим пределом.
Темноволосая отходит от своих подружек, если их и можно назвать таковыми, и подходит к Джессике. Затем, не капли не стесняясь, начинает внимательно её рассматривать, пытаясь не упустить ни одной детали. Обращает внимание даже на номер и небольшие, еле видные пятна, так и не отстиравшиеся от того самого сока, который она и пролила на блондинку. Это было не специально, но и нельзя было сказать, что Мэдисон совсем была не рада такой удачно сложившейся ситуации. Конечно, она не ожидала, что голубоглазая сразу же убежит, но и испорченного комбинезона было более, чем достаточно. По крайней мере, для их первой встречи.