— Что в тебе такого особенного? — переводит взгляд на грудь. — Сисек нет, — затем спускается ниже. — И задницы тоже, — возвращается наверх, к лицу. — Да и не особо ты и симпатичная. — недовольно морщиться. — Так чем же ты его так заинтересовала?..
На самом деле, в глубине души, Брукс и сама очень сильно хотела получить ответ на этот вопрос, которым она уже задавалась ранее, и далеко не один раз. Вокруг Моргана ежедневно крутятся множество девушек, которые симпатичнее, и фигуру имеют получше. Но он даже и не смотрит в их сторону, постоянно думая о той невысокой блондинке, которая плотно засела в его голове на очень-очень долго.
— У нас с ним ничего нет, — оправдывается, словно младшеклассница перед мамой, за полученную двойку в школе. — Я уверенна, в скором времени он вновь вернётся к тебе, как это и было всегда. — пытается убедить её в том, что она лишь временное увлечение.
— Может у тебя-то ничего и нет, — усмехается, видя непонимающее выражение лица блондинки. — Но никак не у него. — недовольно качает головой. — То, как он смотрит на тебя, — замолкает, обдумывая дальнейшие слова. — Он не смотрел так ни на кого. — в голосе слышится еле заметная нотка печали. — Никогда.
Он смотрел на неё как на ничтожество, как на мешающийся мусор под ногами, но эта девушка сейчас говорит совершенно обратное. Если это — хороший взгляд, то как он смотрит на остальных? Испепеляюще? Уничтожающе? Или даже вызывающе? В следующий раз голубоглазая обязательно обратит на это внимание. Но только для того чтобы убедиться в том, что слова темноволосой — бред, да и только.
— Я, — нотка печали тут же пропала. На смену ей пришла высокомерная усмешка. — Хочу, — теперь в голосе слышалась нескрываемая злость. — Чтобы ты, — вновь смотрит на неё так, будто она ей даже в соперницы не годится. — Отстала, — диктует свои требования. — От него. — удовлетворено вскидывает брови вверх, не ожидая никакого сопротивления.
Если Джессика сейчас сделает вид, что послушала эту темноволосую бестию и скажет что-то в роде «я поняла тебя», то потом это аукнется в два раза больше. Как бы блондинка это не хотела, «отстать» от Моргана она просто не могла. Он её единственный шанс, единственный счастливый билетик и единственный спасательный круг во всём океане, где круг это рука помощи, а океан — тюрьма. Голубоглазая не откажется от такого круга только потому, что он нужен кому-то ещё. И нужен не для того, чтобы спастись, а просто для того, чтобы поплавать. Но вот сама Брукс плавать не умела, а та, кто его пыталась сейчас отнять, в океане уже долгое время, за которое плавать она точно научилась. И Джессика сейчас сделает всё, чтобы не потонуть и не пойти ко дну.
— Нет, — отрицательно качает головой, чем выводит девушку из себя. — Я не стану этого делать.
Мэдисон ждала извинений, слов и слезливых обещаний о том, что Брукс ближе, чем на десять метров к нему больше не подойдёт, но никак не это. Ей нахамили, её унизили при её же шестерках. И оставлять это так она точно не намерена.
— А ведь изначально я даже и не хотела тебя трогать, — наклоняет голову вбок и вновь усмехается — Но ты сама меня заставила, — кивает куда-то в сторону, какой-то из девушек. — Я преподам тебе урок, Брукс. Урок, который ты запомнишь ещё на очень-очень долго.
Джессика не успела и глазом моргнуть, как по обе стороны к ней подошли по две девушки и крепко схватив за запястья, дернули вниз, опустив на колени. Они не выглядели особо сильными, но их хватка была просто железная. Отцепить от себя их руки не получилось бы даже если блондинка приложила к этому всё свои усилия. Она одна против четверых, не считая Мэдисон. Просто без шансов. Пусть Джессика уже примерно понимала, что сейчас будет, это ни капли не успокаивало и не уменьшало неожиданно подступившего волнения.
— Думаю, это заставит тебя передумать.
Первый удар.
Тело напрягается и вздрагивает от нанесённого удара ногой в область рёбер, где только относительно недавно сошла огромная, ставшая в конечном итоге фиолетовой, гематома. Удары были не такими сильными, чтобы сломать ей ребро, ведь лишние проблемы были не кому не нужны, но достаточно сильные для того, чтобы блондинка ещё пару дней точно валялась на койке, не имея возможности даже приподняться на локти. Это было крайне больно, но помимо этой боли в её жизни было предостаточно и других. Предательство любимого человека, родителей, осуждение абсолютно каждого знакомого незнакомого человека и клеймо виновной в убийстве на всю оставшуюся жизнь никогда не сравнятся с простым ударом, каким бы сильным он не был.
— Ну? Как тебе такое? — насмехается над блондинкой, которая судорожно вдыхает воздух, пытаясь успокоиться и сосредоточиться, лишь бы только не провоцировать их ещё сильнее. — Или Алекс бьёт тебя поприятнее?