— Шрам останется, — словно читая мысли Брукс, отвечает темноволосая. — Останется на очень-очень долго.
Мэдисон сделала это специально. Специально оставила его именно на таком видном месте, которое не скроешь ни от себя самой, ни от посторонних взглядов. Она знала, что каждый раз, когда блондинка будет смотреть на собственное отражение в зеркале, то будет вспоминать её.
— Остановись, хватит с неё, — встревает какая-то девушка, которая понимает, что Мэдисон зашла уже слишком далеко. — Алекс же тебя убьёт!
— Даже если и так, то что с того? — отвлекается от всё также стоящей на коленях Джессики и вопросительно приподнимает бровь. — Зато к ней, — вновь кидает на блондинку неприятный взгляд. — Потеряет весь интерес.
То, что она делала это ради какого-то мужчины, было просто унизительно и отвратительно. Когда Морган узнает, что она сделала, то сразу же потеряет к ней какой-либо интерес, и в глубине души она это прекрасно знала. Но не могла позволить, чтобы он таскался и бегал за какой-то убогой девчонкой, которая пробыла здесь всего лишь месяц.
— Он не бросит её из-за шрамов, сколько бы их не было, — та самая девчонка отрицательно мотает головой, пытаясь убедить темноволосую в своих словах. — Они не испортят всей её красоты, как бы ты её не старалась.
То, что её шестерка смела так дерзить, было просто верхом наглости. Но, как ни странно, она действительно была права. Морган точно не тот человек, которого испугает парочка шрамов. Нужно было думать по-другому.
— Да? — поднимает бровь ещё сильнее прежнего. — И что же в ней красивого?
Девушка замялась, понимая, что ляпнула глупость. Но не ответить сейчас на её вопрос было бы в разы хуже, чем она начала извиняться и говорить, что в Брукс нет ничего красивого, в отличии от Мэдисон.
— Ну... — судорожно пытается что-то придумать. — Волосы. — говорит первое, пришедшее на ум.
Волосы у Джессики такие, что и позавидовать не стыдно. Объёмные, густые, без секущихся кончиков и до самой талии. Это если ещё не учитывать тот факт, что она за ними не особо то и следит. Не использует никак масок, кондиционеров или бальзамов. Другие же девушки просто скупали все самые дорогие средства, чтобы их волосы были хотя-бы чуть-чуть похожи на её. Но сама голубоглазая никогда ими не хвалилась и в лишний раз даже предпочитала собрать их в высокий тугой хвост, дабы не светить ими на учёбе, на улице или в магазине.
— Значит, тебе нравятся её волосы? — усмехается, явно довольная ответом.
— Ну... — видит, что девушка не злится и явно не собирается на неё кричать. — Да.
Мэдисон садится на корточки, тем самым опускаясь до уровня Брукс. Берёт её опустившийся вниз подбородок, наблюдавший за тем, как пачкается роба, и резко приподнимает вверх, словно намекая о том, что в её же интересах сейчас уделить ей внимание.
— Когда вы трахаетесь, — наклоняет голову вбок, наблюдая за эмоциями блондинки. — Он тянет тебя за волосы? — затем задаёт очень странный тебя вопрос. — Может, наматывает их на собственный кулак, когда он сзади? — продолжает смущать её подобным вопросами. — Ну же, скажи мне! — кричит, требуя ответа. — Он гладит их, говорит, какие они у тебя длинные и красивые?! — взрывается.
Джессика просто не понимает, что она хочет от неё услышать. Что стоит сейчас ей вообще ответить? Что у неё не то что с Алексом, а вообще секса не было? Не поверит. Тогда, может, что он делает всё сказанное и ему это нравится? Разозлится ещё сильнее. Кажется, что правильного ответа вообще нет.
— Не хочешь отвечать — не отвечай, — видя замешательство голубоглазой, тут же усмехается. — В любом случае, больше он так делать не будет.
Пусть Мэдисон и не сказала напрямую, что она имеет в виду и что сейчас сделать, Брукс сразу же это поняла. Джессика могла вытерпеть почти всё, закрыть глаза на многие, но никак не на это. Это был просто предел.
— Умоляю, — из глаз хлынули так долго сдерживаемые слёзы. — Не надо, — рана начала неприятно щипать, из-за попадание в неё соленой жидкости. — Пожалуйста, Мэдисон, прекрати, не нужно этого делать... — вновь взвыла, увидев, как металлический предмет приближается к её волосам.
— Ты отстанешь от него? — останавливается, ожидая от девушки ответа.
— Да, — всхлипывает, пытаясь отговорить её. — Отстану. — повторяет по сути то же самое, дабы убедить её в своих собственных словах ещё сильнее.
— Не люблю лжецов.
Волосы были завязаны в высокий хвост, так, что отрезать их было в разы удобнее и быстрее, нежели они бы были распущенные и раскиданы по плечам. Брукс рыдала взахлёб и навзрыд, не в силах остановиться. Она уже захлёбываясь в собственных слезах, задыхалась от унижения и безысходности, и что-то неразборчиво, из-за сбитого дыхания, шептала. Но никто в конечном итоге и не расслышал. Или попросту не хотел слышать. Она была сломлена. Морально убита, растоптана и уничтожена. У Мэдисон получилось сделать именно то, чего она с самого начала-то и хотела. Только вот совершенно другим путём. Но кому, если не ей, было плевать на все эти пути и последствия? Она достигла своей цели — и для неё это самое главное.