— Доброе утро, Джессика, — начинает диалог первым, видя смятение со стороны блондинки. — Ты помнишь, что с тобой случилось и почему ты здесь? — утвердительный кивок. — Хорошо, — подходит к девушке чуть ближе. — У тебя есть какие-нибудь жалобы? — видит, что этот вопрос ввёл её в замешательство. — Может, головокружение или головная боль? — начинает перебирать все возможные варианты и тут же получает положительный кивок. — Тошнота? — ещё один. — Слабость? — затем и ещё. — Хорошо.
Достаёт из правого кармана халата пачку с яркой упаковкой, после чего открывает её и достаёт из бластера одну таблетку. Затем кладёт её голубоглазой прямо в рот, сказав настойчивое и требовательное «жуй». Снадобье, если его и можно было таковым назвать, отдавало ярко выраженными травами и было крайне горьковатое, кислое и даже чем-то солёное. Прожевать его, при этом не морщась, было просто невозможной и невыполнимой задачей.
— Сколько я была в отключке? — плюёт на сильную тошноту с отвратительным послевкусие после таблетки и, почти шёпотом, но всё равно слышно, спрашивает, как казалось, самую важную сейчас вещь.
Щека очень сильно ныла, но разговаривать было ещё терпимо. Возможно, подействовала не одна доза любезно вколотого обезболивающего. Но при этом мысль, что через пару часов она не то что говорить не сможет, а даже рот открыть будет большой трудностью, не очень-то и обнадёживала. Пусть Джессика и понимала, что выглядит она, мягко говоря, не очень, всё равно было интересно посмотреть на саму себя со стороны.
— Двое суток, — ничуть не задумавшись и не поведя бровью, тут же отвечает. — Хотя, мы ставили на неделю. — окидывает девушку задумчивым взглядом. — Раз ты у нас говоришь, — понимает, что Брукс не в болевом шоке и говорить вполне себе может. — То и расскажи мне, — не сколько просит, сколько требует. — Как именно ты себя чувствуешь. — даёт понять, что ждёт подробностей.
Как вообще себя может чувствовать человек в таком состоянии после такой ситуации? Ну уж точно не замечательно, и даже не хорошо. То, что она проснулась после двух суток и может говорить — это уже очень хороший показатель. Обычно после таких случаев человек может отсыпаться хоть неделю, и испытывать потом трудности при банальном разговоре с человеком. Он может испытывать такую слабость, что не сможет даже и ходить, не то что разговаривать. В таком случае на реабилитацию уйдёт ещё неделя, не меньше, а может даже и больше.
— Хреново, — отвечает, ни капли не стесняясь не очень-то приличной фразы. — Что со мной? — намекает, что отвечать на его последнюю фразу не собирается и спрашивает второй не менее важный вопрос.
— Из самого серьёзного, наверное, перелом двух рёбер, — смотрит в личную папку голубоглазой, взятую с тумбочки. — Но без смещения. — подмечает не менее важную деталь. — На щеку мы тебе наложили пару швов, поэтому первое время будет больно даже говорить, не говоря о том, чтобы открывать рот для того, чтобы подкрепиться. Будешь питаться внутривенно, иначе швы могут просто не выдержать такой нагрузки и разойтись. И говорить, кстати, особо много я тебе не советую.
Порывы злости и гнева затмили весь рассудок Мэдисон настолько, что та и бровью не повела, когда сломала бедняжке целых два ребра. Если вообще ещё заметила. Хотя, сейчас о том, что Джессика Брукс валяется в больничном корпусе с двумя сломанными рёбрами знает даже самый незаинтересованный в таких сплетнях и новостях человек. Не услышать об этом было просто нереально, ведь за последние два дня эта новость стала темой для обсуждения №1, словно говорить больше было совсем не о чем.
— Как я здесь?.. — замолкает, не найдя лучший вариант того, как именно спросить об этом. —...оказалась? — говорит первый пришедший в голову вариант.
— Тебя нашла девчонка, — отвечает, всё также даже не раздумывая. — Она так сильно кричала, что на её крики сбежалось около десятка охранников, — усмехается, видимо, вспоминая этот рассказ от их лиц. — Видимо, ты ей очень дорога.
Из всех вариантов, которые Джессика уже успела прокрутить в своей голове, правильным оказался тот, о каком она совершенно и не подумала. Только вот что это была за девчонка? Лиз? Кэт? Эрика? Слишком много вариантов, чтобы расспрашивать мужчину о каждом.
— С чего Вы это взяли? — задаёт очередной ожидаемый вопрос.