— Спасибо, Мэттью.
Возможно, в каком-нибудь другом месте и с другим человеком такая манера общения между врачом и пациентом была бы крайне странной, ведь называть человека просто по имени, учитывая то, что он намного старше тебя и знакомы вы всего лишь от силы один день, показалась крайне странной, но только не здесь. Здесь это было наоборот в приоритете и многие врачи с медсестрами не любили, когда их инициалы произносят полностью, поэтому просто просили сокращать до одного только имени, для удобствами их обоих.
— Через полчаса будем кушать, — разговаривает с ней словно с ребёнком, что не может не забавлять. — Поэтому настраивайся.
Внутривенно она поела только два раза, но этого уже хватило для того, чтобы понять, насколько это отвратительно, неудобно и неприятно. Голубоглазая пыталась съесть банан, который сам по себе довольно мягкий, нежели какое-нибудь яблоко, которое пусть и полезное, но очень твёрдое. Брукс не смогла не то что проглотить пищу, а даже рот открыть, чтобы сделать надкус. Любое подобное движение вызывало просто невыносимую боль в области щеки. Пусть девушке, по её же просьбе, и давали обезболивающее, но этого всё равно было недостаточно. А дозу повышать было нельзя: «Терпи. Чем быстрее привыкнешь, тем быстрее она начнёт заживать и боль уменьшится. А если глотать обезбол пачками, то ничего хорошего из этого точно не выйдет», — отвечал Мэттью на каждую просьбу блондинки об утоляющей, пусть и на время, боль таблетки. Поэтому единственное, что оставалось, — смириться и пытаться не умереть от того ужасного чувства, которое девушка чувствовала почти из-за каждого произнесённого ей слова.
Все мысли девушки о том, что внутривенное питание это просто одна из пыток ада, прервала медсестра, тихонько зашедшая в палату.
— К тебе пришли, — заметив на себе заинтересованный взгляд блондинки, продолжает: — Кристофер Спаркс, — негромко произносит имя, глядя на дверь. — Мне его впустить или?..
— Впускайте. — отвечает сразу же, даже не думая.
Легонько кивнув, медсестра вместе с доктором вышли из палаты, прикрыв за собой дверь, после чего в коридоре послышались голоса, которые явно вели какой-то диалог. Через две минуты в палату зашёл Крис, в халате и какой-то смешной полупрозрачной белой шапочке, которую он снял как только зашёл.
— Эй, ты как? — блондинистая макушка тут же плюхается на стул рядом с койкой, некрепко сжимая ладонь девушки.
Кого-кого, а его Джессика была очень рада видеть и даже не скрывала этого. За всё то время, которое девушка уже находится здесь, она стала очень близка с этим парнем. Она рассказывала ему очень многое, почти всё то, о чем очень долго молчала, не находя того человека, кому это можно рассказать, попросить совета и поплакать в плечо. И, скорее всего, она даже предположить не могла, что найдёт такого человека здесь. В тюрьме.
— Пойдёт. — отвечает немногословно, не желая вдаваться в подробности и портить настроение не только себе, но и рядом сидящему парню.
— Твои... — замечает смену имиджа сразу же, аккуратно проводя по волосам девушки второй ладонью. — Тебе идёт. — улыбается, давая понять, что он совсем не лжёт и девушке в самом деле идёт новая причёска, сделанная пусть совсем и не по её воле.
— Спасибо. — опять всё то же немногословие.
Да, разумеется она была рада его увидеть, но если парень думал, что девушка сразу же расплачется и начнёт рассказывать ему всё то, что произошло в тот самый вечер, то он ошибся. Очень сильно ошибся. Конечно, такое было нельзя стереть из памяти или даже постараться забыть, но и в лишний раз напоминать себе об этом хорошим вариантом точно не было.
— Мы все за тебя очень сильно волновались. — вновь пытается завести разговор.
— Мне приятно это слышать. — и вновь получает ответ, походящий на предыдущий.
Разговор не клеился и это расстраивало в первую очередь саму Джессику, ведь она понимала, что виноват в этом не парень, а она сама. Конечно, можно было бы всё списать на щеку, которая ноет не то что при каждом слове, а даже при каждой произнесённой букве, ведь это было правдой. Пусть и не всей. Она могла сказать ему эту часть, а про ту, что у неё в голове одна лишь Мэдисон с Алексом — просто промолчать.