— Ты не можешь быть уверена в этом на все сто процентов...
— А ты? — перебивает темноволосого, акцентируя внимание в диалоге не только на ней, но и на нём самом. — Ты можешь быть в этом уверен?
— Я? — искренне удивляется такому неожиданному для него вопросу от девушки. — Нет, — отрезает. — Не могу. — отрицательно качает головой, подтверждая таким жестом свои слова. — И именно поэтому я сделаю то, что должен был сделать уже давно. — хмыкает. — И если бы я это сделал раньше, то, возможно, ты бы сейчас здесь и не лежала. — предполагает возможный вариант. — Я не подумал о самом важном, — вздыхает. — О том, какими последствиями это всё может обернуться для тебя.
В том, что случилось с Брукс, он винил не Мэдисон и не ещё кого-либо, а только себя самого. Алекс думал, что мог бы предотвратить произошедшее, если бы только не проявлял к ней такое большое количество внимания, что не раз вызывало вопросы окружающих. Но он об этом даже не задумывался. Не задумывался ровно до тех пор, пока три дня назад к нему не прибежал один из заключённых с третьего этажа, который был кем-то наподобие его информатора. Только ему стоило сказать «Брукс», как сероглазый прижал его к стене за шиворот со словами: «Где?». Только вот изначально он подумал о том, что блондинка опять зависает с таким неприятным ему типом, как Кристофер или даже с кем-то похуже. Он даже предположить не мог, что причина визита его информатора может быть настолько серьёзной.
— О чём ты говоришь? — недоумевающее косится на парня, не понимая, что он имеет в виду и к чему клонит.
Они были знакомы не слишком близко, но и чужими их назвать просто язык не поворачивался. У Моргана был большой интерес к той миниатюрной голубоглазой девчушке, живущей этажом ниже и он совсем не скрывал этого, а даже наоборот, довольно часто в открытую говорил об этом. Да и Джессика сама, как бы это странно не звучало, успела привязаться к нему. И даже не недавно, а ещё тогда, когда он пропал из её жизни на целый месяц, никак о себе не напоминая и не появляясь перед глазами каждый божий день по сто раз, как это делал почти всегда. Такое странное и появившееся почти из ниоткуда чувство можно даже приплести к тому, что он пообещал ей помочь найти существенные доказательства её невиновности, подать апелляцию, которая с его-то доказательствами, наверняка бы прошла успешна и девушка смогла бы выбраться отсюда. Но даже если бы она убеждала себя в этом и отрицала все те непонятные ей чувства, которые с каждым днём становятся всё сильнее и сильнее, то соврала бы в первую очередь не Моргану, а самой себе. А врать совсем не хотелось, учитывая то, что чувства она испытывает далеко не безответные.
— Я не хочу говорить это, — смотрит в бездонные голубые глаза, смотрящие на него с какой-то тревогой. — Правда не хочу, — отводит взгляд, понимая, что иначе просто не может сказать то, что сейчас, как он думал, сказать было просто необходимо. — Но иначе просто никак.
Он, как обычно, говорил загадками. Но не потому, что говорить напрямую было скучно, нет, только не в этот раз. Потому что говорить напрямую было больно, тяжело и в какой-то степени даже неправильно, ведь он собирается говорить то, чего очень сильно не хочет. Но, опять же, другого выхода для него просто не было, поэтому сказать всё таки-пришлось. Прямо здесь и прямо сейчас, не подготовив ни девушку к такому резкому повороту событий, ни самого себя.
— Наша с тобой игра слишком затянулась, Брукс, — тяжело выдыхает, собираясь с мыслями, после чего резко, почти на одном вздохе, произносит: — Пора бы её завершить.
РАЗГОВОР
POV Author:
— Наша с тобой игра слишком затянулась, Брукс, — тяжело выдыхает, собираясь с мыслями, после чего резко, почти на одном вздохе, произносит: — Пора бы её завершить.
Брови девушки нахмурились и сошлись к самой переносице, пока голубые глазки удивлённо замерли, смотря в омут серых, как грозовое небо, очей, которые находились почти что напротив её, только чуть поодаль. В палате наступила гробовая тишина, которая была неудобна и некомфортна им обоим, но тем не менее, никто из них двоих не решался сказать хоть что-то после такой не очень понятной блондинке фразы, вырвавшейся из уст темноволосого. А звонкий голос медсестёр, оживлённо беседующих с пациентами где-то в длинном коридоре за дверью, глухо отзывался в собственном сознании, словно напоминая им о том, что они далеко не одни и каждое сказанное слово может быть случайно услышано кем-либо посторонним. Поэтому выражения нужно было выбирать как можно тщательнее и аккуратнее, дабы не подставить самого себя.