— Неужели это всё было зря, Алекс? — внимательно смотрит на него, только уже в разы пронзительнее, чем ранее. — Та подсобка, с которой всё и началось, — вспоминает свой второй день пребывания в тюрьме. — Тот архив, где ты прижал меня к этому пыльному шкафу и сказал внимательно слушать, когда ты со мной разговариваешь, — затем вспоминает то, как боялась, что тот огромный шкаф свалится прямо на неё, расплющив как ягоду на асфальте. — Медпункт, куда ты привёл меня и твоя камера, где ты крепко и надёжно забинтовал мне руки, — усмехается, вспоминая события того не очень положительного дня. — Твоя камера, куда ты меня привёл и пусть даже и немного, но открылся...
Все те моменты, перечисленные девушкой, плотно засели в её голове и уже который день и неделю не могли выйти оттуда, как бы она не старалась о них не думать. Каждый раз, когда она идёт по коридору в столовую и видит ту самую дверь, в которую темноволосый её и затолкнул, то вспоминает и всё то, что в ней произошло. Каждый раз когда она идёт она отработки в кабинеты, то норовит зайти в имеющийся там архив, для того чтобы сравнить его с тем, какой был в тот день и вспомнить его дыхание на своей шее, прижавшись к пыльному шкафу. Да даже опуская взгляд на собственные руки, где кровавые ссадины уже и сошли, но на их месте осталось множество мелких шрамов, которые не сложно заметить чужим глазам, блондинка вспоминает всю ту нежность, с которой Алекс забинтовывал ей эти руки. Пусть она и в тюрьме находится не слишком много, но с этим человеком у неё уже успело появиться более чем достаточно воспоминаний для того, чтобы потом вспоминать о них с улыбкой на лице. Только вот будет ли он вспоминать о них с той же самой улыбкой? И будет ли вспоминать вообще?
— Я же сказал: забудь. — перебивает столь трогательную речь девушки, не поведя и бровью, после чего повторяет то, что сказал минутой ранее, давая девушке понять, что всё её слова просто пусты и бессмысленны.
— Что? — удивляется, думая, что ей послышалось.
Как можно забыть всё то, что снится каждую ночь в самых сокровенных снах? Как можно забыть всё то, о чём думаешь по миллиону раз каждый день? Как можно забыть всё то, о чём думаешь в данный момент? Как можно забыть то, чего забывать совсем не хочешь?
— Просто забудь, Брукс, — принимает невозмутимое выражение лица, повторяя свои же слова, затем говорит то, отчего блондинка просто замерла в ступоре. — Я хотел просто переспать с тобой и бросить. — пожимает плечами так, словно совсем и не лжёт. — Переспать и бросить, слышишь? — повторяет для того, чтобы в первую очередь сам поверил в то, что говорит. — Просто секс и ничего более. — вновь повторяет, чем вызывает у голубоглазой ещё большее недоумение. — Но потом понял, что ты слишком проблемная и мне это не надо, — усмехается так, словно говорит то, что действительно думает. — Лучше я найду девушку попроще, за которой не нужно будет так бегать, для того чтобы завоевать одно только её внимание. — в открытую говорит о том, что с ней слишком сложно. — Ты слишком скучная, Брукс, — вновь пожимает плечами. — Я хочу кого-нибудь поинтереснее обычной невзрачной серой мыши.
Он говорит то, чего говорить совершенно не хочет. Говорит о ней до боли в груди неприятно и до комка в горле обидно, хотя сам даже так и не считает. Говорит только для того, чтобы Брукс в очередной раз убедилась в том, что он, в точности как и Энтони тот ещё ублюдок, не думающий ни о ком, кроме самого себя. Не думающий ни о чьих чувствах, кроме своих собственных и не думающий о том, насколько блондинке больно слышать все эти слова.
— А как же всё то, что ты говорил мне? — одинокая слеза скатывается по её щеке, давая понять, что всё только что сказанное смогло её задеть. — Про то, что для тебя это не важно и...
— Знаешь что, Брукс, — смотрит на неё с натянутой усмешкой, пытаясь показать этим своё безразличие. — Все те, кто скажут тебе, что ты интересна им не только для секса, — говорит медленно, внимательно наблюдая за реакцией девушки. — Полные идиоты и лжецы, собирающиеся развести тебя на то самое, и бросить сразу после того, как ты им это дашь.