Бьёт по самому больному. Джессика ведь сама говорила ему, что боялась, что Энтони нужен от неё только секс и когда она его ему даст, то он сразу бросит её, но даже и подумать не могла, что Алекс способен воспользоваться этой информацией. Воспользоваться вот таким способом.
— Значит, — по голубоглазой было видно, как она со всех сил старается не заплакать перед Морганом, только для того, чтобы не показать ему, что его слова действительно задели её. — Ты идиот и лжец?..
— Значит так. — безразлично пожимает плечами, будто констатирует очевидный «факт».
Он учился сдерживать собственные эмоции и показывать всем своим видом безразличие, когда внутри бушевал самый настоящий что есть шторм далеко не один год. Всё-таки, смерть любимого пса, смерть родителей, детский дом и жизнь там научили его выдержке, стойкости и черствости, которые не раз пригодились ему в тюремной жизни. Если бы не эти качества, то кем бы он был сейчас? Обычным опущенным или зашуганным мальчишкой, выполняющий прихоти всех тех, кто был выше его по статусу. А такой расклад темноволосого уж никак не устраивал, и плевать, сколько он бы тут сидел: год или два, пять лет или десять. Конечно, в его случае это был пожизненный срок, но если бы его и посадили на полгода за какое-то мелкое хулиганство, «мальчиком на побегушках» он бы всё равно не был.
— А знаешь, самое обидное ведь совершенно не это, — истерично вытирает скатывавшиеся по щекам слёзы рукавом белой больничной ночнушки. — Самое обидное здесь то, — усмехается, смотря на парня с непривычной для самой себя ненавистью во взгляде. — Что ты дал почувствовать мне себя особенной рядом с собой, — усмехается. — Ты дал почувствовать мне себя нужной. А теперь говоришь о том, что всё это — игра и не более.
— Не ты первая, не ты последняя. — усмехается в ответ, давая понять, что всё это для него совсем не серьёзно. — Это не я заставил почувствовать тебе себя нужной, — отрицательно мотает головой, будто говоря этим жестом девушке такое обидное: «Я здесь не при чём». — Это ты подумала, что действительно можешь быть кому-то нужна.
Очередной удар, пусть и не в прямом смысле. Алекс прекрасно знал, по чему бить и что говорить для того, чтобы морально уничтожить девушку перед ним. Только вот он думал, что эта информация ему никогда не пригодится и со временем он просто её забудет, но не тут то было. Он решил воспользоваться ей в самой неожиданно для девушки ситуации, именно тогда, когда она больше всего нуждалась в его поддержке.
— Неужели для тебя всё это было действительно просто лишь игрой? — спрашивает, нервно заламывая пальцы рук от ожидания ответа. Ответа, который сыграет очень большую роль абсолютно во всём, что их связывает на данный момент.
И он отвечает. Отвечает на одном вздохе, на одном дыхании. Отвечает сразу же, буквально в ту же секунду, в которую и был задан вопрос. Отвечает мгновенно только потому, что боится. Боится передумать, боится посмотреть ей в глаза и сказать всю правду. Боится признаться в своих чувствах. Боится того чувства привязанности, которым, как он думает, он обзаведётся, если скажет такое банальное, но в то же время совершенно желанное девушкой: «Это было чем-то большим, чем простая игра, Брукс. Чем-то однозначно большим». Но вместо этого, вместо того, что сейчас так хочется сказать, темноволосый говорит совершенно другое:
— Да. — говорит абсолютно равнодушно и холодно, не позволяя не единому мускулу на своём лице предательски дрогнуть. — Это, — говорит, смотря блондинке прямо в глаза. — Была, — смотрит, как в уголках её глаз начинают скапливаться прозрачные капельки. — Просто, — видит, как они вновь начинают скатываться по её щекам, хотя казалось, что она уже более-менее успокоилась. — Игра.
Ей больно. Чертовски больно. И даже не нужно быть экстрасенсом, чтобы это понять. Не нужны никакие слова и никакие действия — одни лишь её глаза говорили об этом так, как не смогло бы сказать нечто другое. И ему тоже больно. Больно от того, что он никак не может забрать у неё всю ту боль и все те отрицательные эмоции, которые она испытывает в данный момент. Морган понимал, что из-за него она всегда будет думать, что это с ней что-то не так, что это она какая-то не такая — и это делало ещё больнее. Но сказать ей, что это отнюдь не так, он тоже не может, ведь должен сделать так, чтобы у неё пропали к нему все чувства, в которых она призналась ему пару минут тому назад.