Сделал. Сделал для тебя — эта его фраза начала прокручиваться в моей голове снова и снова, как какая-то заевшая песня, услышанная совершенно случайно и запомнившаяся на весь оставшийся день, если даже и не на больший срок времени. Именно эта фраза стала концом. Концом моего терпения такого отношения к себе самой.
— Так что же ты, Энтони, — нервно сглатываю, начиная говорить. — Сделал для меня такого уж особенного? — брови парня резко приподнимаются вверх, демонстрируя этим своё удивление. — За что я должна быть благодарна тебе, Энтони? За что? — спрашиваю, но видя его смятение, продолжаю говорить: — За то, что подставил меня в ту самую ночь? — напоминаю. — За то, что заставил отвернуться от меня моих родителей, друзей? — приподнимаю плечи вверх, ожидая ответа. Но его не следует. — Или, может, за то, что упёк меня в тюрьму за убийство? — задаю вопрос, который хотела задать уже очень долгое время. — За убийство, которого я, между прочим, не совершала. — вновь напоминаю о том, что оказалась я за решёткой совершенно несправедливо. — За что я тебе, чёрт возьми, должна быть благодарна?
Набираюсь смелости и толкаю его в область грудной клетки, отчего он делает неосознанный шаг назад. Харди стоит не двигаясь, не шевелясь и, наверное, даже не дыша, ошарашенный моими такими действиями, такими словами и совершенно не понимающий, чего ему стоит ожидать от меня дальше. Наверное, это первый раз, когда он не был на шаг впереди, не смог предвидеть такую ситуацию и заранее решить, что делать в случае её возникновения. Именно это и сбило его с толку, давая мне фору.
— За что?! — кричу, срывая голос. — Ну же, ответь! — повторяю его же слова, произнесённые несколькими секундами ранее. — Отвечай, когда тебя спрашивают! — ещё раз повторяю, чем вызываю у него недоумение. — Ответь мне, Харди, ответь! — настойчиво требую, давая этим самым ему понять, что просто так я от него не отстану. По-крайней мере не сейчас. Не в этот раз. — За что я тебе должна быть благодарна?! — затем вновь спрашиваю интересующий меня вопрос, не понижая при этом высокий тон.
Во мне настолько сильно бушевал адреналин, что я сама не ожидала, что сделаю и скажу всё то, на что я, вопреки всем его словам о моей ничтожности, оказывается была способна. Я давно хотела высказать ему всё то, о чём думала уже очень долгое время, но боялась. Боялась его реакции, его ответных слов и ответных действий. Боялась, что он может убить меня за одно лишь моё мнение, которого его, в общем-то, никогда и не интересовало. Хотя ладно, не буду делать из него такого чудовища, ведь ещё в самом начале наших отношений он всё-таки поинтересовался, что я больше люблю: белые розы или красные? Он дал мне два варианта, два ответа, один из которых я должна была выбрать. И я выбрала. Белые розы. Но на протяжении всей своей жизни именно розы были моими самыми нелюбимыми цветами. Меня тошнило от одного лишь их вида в вазочке на столе в гостиной, поэтому я выкидывала их ещё раньше, чем они начинали вянуть. Я дала ему ответ однажды, но он не продолжал спрашивать этот вопрос каждый раз перед каким-нибудь праздником, когда он и дарил мне все эти цветы. Словно он знал, что я терпеть не могу розы, но сказать ему об этом не смогу. Знал и спрашивал всё снова и снова, наблюдая за моей наигранной радостью, когда он дарил мне очередной букет, завёрнутый в яркую упаковочную бумагу с какими-то сердечками. А не могла я дать ему другой ответ только потому, что один лишь его вид, тон голоса и взгляд твердил о том, что другого ответа он даже и не ждёт. Мой разум твердил: «Он дал тебе целых два варианта, а ты всё равно недовольна» каждый божий раз, когда я, натянуто улыбалась и говорила это дурацкое прилагательное: «Белые», но ничего с этим поделать я не могла. Впрочем, как и со всем остальным.
— К чёрту! — психую, из-за чего снова толкаю его, даже не задумываясь о том, что он может толкнуть в ответ. — К чёрту всё! — всё также кричу, даже и не думая замолкать. — К чёрту всех! — понимаю, что говорю не совсем то. — К чёрту тебя! — после чего исправляюсь и говорю именно то, что так долго хотела. — К чёрту твои дурацкие белые розы! — решаю сказать и это, раз уж вспомнила о всех тех букетах, подаренных им. — Лучше бы мы никогда не встречались! — кидаюсь такими резкими словами, совершенно не думая, что это может его задеть. Потому что не может. Кого угодно, но не его. Ему плевать. Плевать на всё то, что я сейчас говорю. Да, впервые за долгое время он меня действительно слушает, да ещё и довольно внимательно, но несмотря даже на это, сам факт того, что ему глубоко плевать никуда, к большому сожалению, не исчезает. — Не могу поверить, что когда-то я хотела быть с тобой... — снижаю голос в полтона, понимая, что мои крики ничего не изменят, а только лишь поспособствуют тому, что я сорву голос. — Не могу поверить, что ты так подло поступил со мной... — качаю головой, пытаясь отогнать от себя все те воспоминания, которые всплывали в голове всё снова и снова, как-будто они не хотели быть забыты, не хотели быть стёрты, а хотели только лишь докучать, заставлять вспоминать о чём-то неприятном каждый божий день в самые неподходящие для этого моменты и просто бить по-больному. — Не могу поверить, что я полюбила такого чудовища.