Я договариваю последние слова с огромным трудом, ведь перед глазами все начало плыть ещё в самом начале речи, но я не сочла это чем-то действительно важным и не обращала на это никакого внимания ровно до тех пор, когда поняла, что не вижу уже совсем ничего, а голова кружится настолько сильно, что я неосознанно делаю несколько шагов назад, упираясь в стену, пытаясь не упасть и не разбить себе голову, чего я не хотела от слова совсем. Зажмуриваю глаза, думая, что это поможет мне переждать такое неожиданное помутнение рассудка, которое с каждой секундой почему-то становилось всё сильнее и сильнее. Голова просто трещала, коленки подкашивались, а мозг отказывался верить во всё происходящее: неужели после всех этих громких слов я просто в очередной раз покажу ему свою слабость? Я знала, что должна быть сильной, должна быть достойным соперником в этой битве, но в то же время и расстраивалась, понимая, что за то время, которое я буду сейчас приходить в себя, Энтони может отойти от так называемого шока и вновь вернуться в привычную ему колею. И тогда-то мои шансы на победу в этом словесном поединке не то уменьшатся, а просто сведутся к нулю.
Буквально через несколько секунд я, наконец-то, открываю глаза, мысленно радуясь, что белая пелена перед глазами пропала и теперь я вижу всё предельно чётко, до самых мелочей. Но радоваться было рано, ведь вижу перед собой я не Энтони, с которым вела столь эмоциональную, но в то же время и темпераментную беседу, а уже одетую и привычно накрашенную Эрику, которая увидев, что я проснулась, тут же привстала с моей кровати, на которой всё это время и сидела, начиная доставать из верхнего ящика тумбочки аккуратно сложенный комбинезон ярко-жёлтого цвета. После чего она, недовольно вздыхая, не особо целясь и заботясь о том, куда попадёт, кидает его мне куда-то в ноги. Всё это произошло настолько быстро, что я даже не успела и глазом моргнуть, внимательно наблюдая за столь резкими действиями темноволосой, которая была явно чем-то недовольна и, кажется, я даже знаю чем...
— Ты опять проспала всё, что только можно! — Брэдфорд возмущается, разводя руками в стороны. — У тебя двадцать минут! — ставит мне некое ограничение, давая понять, что лишнего времени на то, чтобы поваляться, накрывшись одеялом с головой, у меня просто нет.
Перевожу взгляд на настенные часы, после чего щурюсь, пытаясь разглядеть те самые цифры, на которых и находятся стрелки в данный момент. Без двадцати семь. Чёрт.
— Спасибо. — тут же благодарю девушку за то, что она не ушла, махнув на меня рукой и подумав про себя что-то в роде: «Сама проснётся», а всё-таки осталась, да ещё и применила большие усилия для того, чтобы разбудить меня.
— Господи, одевайся уже! — бросает на меня очередной недовольный взгляд, выходя из камеры, а я тем временем уже отбрасываю одеяло в сторону, становясь ступнями на холодный пол.
Кошмары с участием Энтони мне стали сниться ещё два месяца назад, когда я отлеживалась на койке в больничном корпусе. Помимо того, что они снились мне абсолютно каждую ночь, без исключений, так они ещё и становились с каждым разом более длиннее, реалистичнее и пугающе. Но пугал меня больше всего сам факт того, что всё то, что мне снилось — реальные ситуации, произошедшие какое-то время тому назад. Это настораживало и заставляло просыпаться меня посреди ночи в холодном поту, после чего я ещё долгое время не могла не то что уснуть, а даже элементарно закрыть глаза. Но такой ситуации, которая произошла в сегодняшнем моём сне никогда не было. Так почему же тогда мне приснилось именно то, что и приснилось? Что это всё могло бы значить? Не имею понятия и даже не хочу попытаться понять. Да, я много думала об Энтони в последнее время и даже не собираюсь это отрицать. Как о нём вообще можно не думать? Тем более сейчас, когда Морган вот так вот «кинул» меня, не дав никакого точного ответа или намёка о том, что мне стоит делать теперь, когда я осталась без его поддержки, которую он мне оказывал.
Кстати, Моргана я толком больше-то и не видела с того момента, когда он пришёл ко мне в больницу и разорвал какие-либо существующие на тот момент отношения между нами обоими. Это встреча стала нашей последней. Я не видела его ни на обработках, ни в коридорах, ни на общих сборах. Ни внутри здания и ни снаружи. Единственное, что я увидела один раз — так это его спина в столовой. Он специально поменялся местом с кем-то из его стола, только для того, чтобы снизить риск соблазна. Риск поднять свои глаза и пересечься с моим пристально наблюдающим взглядом. За всё это время я так и не получила от него никакой весточки, которая хоть как-то смогла бы скрасить интерес. Я уже даже начала сомневаться в том, что он вообще что-то делает, но тут же выкинула эти мысли из головы, сказав себе думать только о положительном, ведь за последнее время чего-то отрицательного в моей жизни было итак слишком много.