Он сердито кусает губу и рычит. – И что, мы будем сравнивать по критериям, насколько испорчены наши мамочки? Я так не думаю. Я бы предпочел забыть, что у меня есть мать, потому что для меня она умерла.
Мой взгляд смягчается, и не могу не сопереживать Куинну, а это попахивает откровенным лицемерием. Ведь я сама ненавидела этот взгляд, отраженный в его глазах буквально пару минут назад.
Куинн внезапно шарахается от меня, и я знаю почему.
Ненавижу этот взгляд. Это взгляд говорящий «Хреново тебе наверно». Этот взгляд заставляет тебя чувствовать бессилие. Он побуждает тебя ощущать себя жертвой. И особенно он невыносим от того, кто знает, каково тебе приходится.
И теперь я смотрела на Куинна именно таким взглядом. Но тяжелее всего, что из-за меня он чувствует себя жертвой, несмотря на то, что он всеми силами отрицает это.
– Куинн, – произношу я. В тоне моего голоса слышится сочувствие, хоть я и не хотела этого показывать.
– Вот почему я не рассказывал тебе о моем прошлом. Не хочу и не заслужил твоей жалости, – усмехается он и дергает себя за волосы.
– Прости, я только...
– Ты что? – огрызается он, дерзко вскинув бровь. Он выжидающе смотрит на меня, но все мысли в голове исчезли.
Мое сердце разрывается на части, когда я вижу, как он страдает. Мне не хочется ухудшить ситуацию, сказав нечто глупое, поэтому я просто молчу.
Куинн ищет что-то в своем заднем кармане, затем достает пару купюр и бросает их на стол. Потом с громким хлопком выходит через дверь.
Я остолбенела на несколько секунд. Стараюсь собраться с мыслями, потому что понятия не имею, что, черт возьми, только что произошло. Однако я точно знаю, что это моя вина. Мой мозг находиться, словно в тумане, и я даже не замечаю, что одна нога нервно подрагивает.
Слышу шепот и вздохи посетителей заведения, но мне плевать на них, пусть идут в пекло. Есть только одно, что имеет значение, это Куинн.
Когда выхожу на улицу, холодный ветер обдувает мне щеки, поворачиваю голову из стороны в сторону, пытаясь найти его. К счастью, я вижу его не так далеко по улице. Мои ботинки глухо стучат по тротуару, когда я направляюсь к нему.
– Куинн!
Я знаю, что он слышал меня, потому что его плечо дернулось, когда я окликнула во второй раз. Он не замедлил свой ход. Проталкивается мимо парочки покупателей, стоящих у окна витрины, и совсем не похоже, что он остановится, потому что лишь ускоряет свой темп.
– Куинн! Черт побери! Остановись! Прости! – кричу я, расталкиваю людей, которые повернулись посмотреть на сумасшедшую, мчащуюся по улице.
Но он не останавливается, а продолжает дальше идти вперед. И вскоре слезы затуманивают зрение, и я теряю его из виду.
Падаю на потрепанную деревянную скамейку, закрываю лицо руками, слезы катятся по щекам сквозь пальцы и падают на мои рваные синие джинсы. Я такая идиотка – мне нужно было бежать за ним, но в то же время я понимаю, что не смогла бы подобрать правильных слов, ведь сама была в такой ситуации, даже сосчитать не могу сколько раз.
Понимаю, что Куинну сейчас нужно побыть одному. Единственный раз, когда он позволил мне подступиться к нему ближе, я одарила его этим проклятым взглядом, который ненавижу больше всего на свете.
Вдруг у меня появляется желание убежать и поскорее очиститься от этого дерьма, поэтому встаю и, сдерживая слезы, срываюсь с места. Бегу в противоположном направлении, подальше от моего предательства доверия Куинна. Просто продолжаю бежать до тех пор, пока мои легкие не начинают гореть, и все тело не дрожит от усталости. Не могу остановится, ведь когда остановлюсь жестокая реальность настигнет меня и напомнит о том, сколько страдания было в прекрасных глазах Куинна.
К тому времени, когда мое тело уже не может двигаться, и я падаю на грязную стену аллеи, начинает темнеть.
Мое дыхание затруднено, и с каждым шагом я ощущаю тяжесть в груди. Бог знает куда меня занесло с этим марафонским забегом. Все, к чему это меня привело, это появление чувства жажды и необходимости получения дорожной карты.
Как Куинн снова может мне доверять? Мы оба обижены на наших матерей. Надеюсь некоторое лебезение, и объяснение ситуации ему поможет как-то наладить между нами отношения.
– Идиотка, – бормочу я себе под нос, слегка ударяясь задней частью головы о стену позади меня.
Когда несколько капель дождя попадают мне на щеки, понимаю, что мне нужно вернуться, так как понятия не имею, который сейчас час и как далеко, черт возьми, я убежала. Отталкиваюсь от стены и начинаю свой так называемый путь позора, надеюсь Куинн простит меня. Он ведь ничего плохого мне не сделал, Куинн все время мне помогал, а я в ответ сделала ему больно.