Глубоко задумавшись, я по глупости потеряла бдительность и теперь находилась в каком-то сомнительном месте. Это безответственное действие будет стоить мне дорого. Внезапно волосы на затылке встают дыбом, и сердце бешено начинает колотиться. Я резко наклоняюсь вниз, чтобы достать нож, но мне не хватает совсем чуть-чуть времени.
Кто-то толкает меня сзади, я спотыкаюсь и падаю лицом в застоявшуюся грязную лужу. Отвратительная вода, которая, уверена, состоит из мочи и жидкости от прогнившего мусора, жжет мне глаза. Я быстро стараюсь отплеваться от этого дерьма.
Руками смогла немного смягчить падение, и это к лучшему, так как теперь могу оттолкнуться и встать на ноги. Но нападающий выбивает из моей груди весь воздух, когда грубо коленом прижимает меня обратно к земле. Мое лицо всего лишь в нескольких дюймах от грязной лужи.
Сердцебиение начинает ускоряться, словно на гонках, когда, наконец, пробуждается мой инстинкт борьбы или бегства, понимаю, что немедленно надо брать все в свои руки. Не хочу, чтобы это случилось со мной снова.
Я сопротивляюсь, но мой противник увеличивает давление коленом, тем самым еще больше прогибая мне спину.
Пытаюсь повернуть голову и увидеть его, но все тщетно, потому что он грубо хватает мою шею мозолистыми пальцами, толкая мое лицо в ту самую лужу.
Мой подбородок прижимается к мокрому песчанику, я напрягаюсь, чтобы его удержать, толкая вверх мышцами шеи, но они вот-вот сломаются под натиском такой жесткой силы.
Но к несчастью, это единственное, что я могу предпринять, так как мое тело обездвижено весом противника. Будь я проклята, если не буду сражаться. Когда отчаянно пытаюсь сбить его с ног, он заламывает мне вторую руку за лопатку и раздается характерный щелчок, а потом я врезаюсь на дорогу.
У меня больше не остается выбора, и я кричу. – Чего ты хочешь? Ублюдок, отстань от меня! – получается не совсем громко, так как я наполовину в луже.
Не прекращаю бороться, потому что не хочу захлебнуться. Наконец, он, немного, ослабляет хватку, и у меня, получается, повернуть голову вправо. Делаю большой вдох и кричу, что есть мочи. Понимаю, что не выберусь из этой ситуации самостоятельно.
Однако чем громче я кричу, тем сильнее он толкает меня, и когда я извиваюсь изо всех сил, чтобы сбросить его. Нападающий сжимает в ладони мои длинные запутанные волосы, бьет меня по лицу один раз и два раза об асфальт.
Вижу звездочки, но вдруг адреналин полностью овладевает мной, и понимаю либо сейчас, либо никогда, а еще я чувствую, как кровь льется на глаза из свежей раны в волосах. Горячая густая кровь просачивается в рот. Сплевываю все и со всей мочи кричу. Но звук скорее похож на хныканье или стон, потому что я едва в сознании.
– Ублюдок, – бормочу я, прежде чем моя голова в последний третий раз сталкивается с асфальтом.
А потом все погружается в пустоту.
Глава 29
Месть – это блюдо, которое подается холодным.
Все болит.
Мое тело.
Моя голова.
Мое сердце.
Мое тело изранено, мои мысли вдребезги, а сердце, мое сердце чувствует себя разбитым.
Я не знаю, где я, или как сюда попала, но твержу своему израненному разуму, чтобы он отстранился от этого и послал все к черту.
Мне нужно все обдумать.
Припомнив последние события, я неожиданно вскрикиваю, но звук выходит приглушенным. Плотный кляп во рту мешает кричать.
Черт!
Всю меня охватывает паника, и, когда пытаюсь открыть глаза, чтобы рассмотреть окружение, понимаю, что глаза уже открыты.
Тогда почему же здесь так темно?
И только теперь мне становится ясно, что на глазах сидит тугая повязка, мешая что-либо увидеть.
Вдвойне хреново.
Внезапно боль пронзает мое сердце, и, когда пытаюсь провести рукой по больному месту, то не могу сдвинуть их ни на дюйм, потому что руки связаны толстой веревкой.
Двойное дерьмо, блять!
Делаю глубокий вдох, считаю до трех и пытаюсь пошевелить ногами, но, к сожалению, они тоже привязаны к шаткому деревянному стулу, на котором я сижу.
Не знаю, как долго была без сознания, и вообще одна ли я здесь. Все, в чем я точно уверена, это в том, что нужно дотянуться до ножа в ботинке. Это будет трудно, но я должна попробовать. Шевелю пальцами, но веревка так плотно обмотана вокруг рук, что я удивлена сохранению там чувствительности.
И вот теперь я начинаю паниковать.
Мой слух и обоняние – это единственные две вещи, которые сейчас могут пригодиться. И я хочу использовать все это на полную катушку.
Делаю глубокий вдох, чувствую запах сосновых иголок и фаст-фуда, такое совсем не помогает. Но у меня очень острый слух, мне нужно просто подождать, пока бешено скачущееся сердце успокоится, и тогда я смогу различить звуки, чтобы понять, где нахожусь.