Фоновый шум практически отсутствует. Ни работающей сигнализации, ни визжание тормозов, ни криков людей, ни лающих собак, абсолютно ничего. Это говорит о том, что я где-то очень далеко-далеко от чего или кого-либо.
Мое тяжелое дыхание громким эхом отдается в груди. Из-за этого долбанного кляпа во рту мне кажется, я сейчас задохнусь. Но мне нужно успокоить дыхание, чтобы очистить разум и придумать, что же делать дальше.
Мне заткнули рот, я связана в милях от цивилизации, но при этом мне известно, что в помещении со мной есть кто-то еще. Похоже мое обоняние не подвело. Свежеприготовленная еда из фаст-фуда свидетельствует о наличии еще одного человека, а запах хвои горит о том, что я в лесу. Бинго!
Я, вероятно, в какой-то хижине или лачуге, кишащей насекомыми, твою мать, просто идеально.
При мыслях об огромных ползущих тварях, которые дышат со мной одним и тем же воздухом, мое самообладание «улетает в форточку», и тогда я начинаю бессмысленно кричать в кляп, качаясь на стуле, в надежде его опрокинуть и отползти подальше отсюда. Но замираю, когда слышу цоканье языком. Я была права, я здесь не одна.
Я не кричу о помощи, так как знаю, это и есть мой похититель. Вместо этого череда ненормативной лексики вырывается из моих обездвиженных губ. Он только зловеще смеется. По всему телу, вплоть до крошечного волоска, пробегают мурашки, потому что я узнаю этот смех.
– Джастин? – кричу я сквозь кляп.
Смех прекращается. И я знаю, что это он.
Время замирает, и, как бы я ни пыталась понять, почему, черт возьми, Джастин делает это со мной, у меня ничего не выходит. Поэтому я решаю спросить самого ублюдка.
– Почему?
Почему он делает это?
– Почему? – сердито спрашивает он.
Я киваю, потому что это единственное доступное для меня движение.
– Потому что ты испортила мою жизнь, маленькая сучка, – выплевывает он совсем близко от меня, я чувствую запах его пота.
Я? Что?
Я молчу, не зная, что сказать.
– О, теперь ты хочешь прикинуться дурочкой, да? – рычит он.
Его тяжелые шаги гулко стучат по скрипучему полу, и неожиданно с глаз слетает повязка, при этом одновременно с силой вырываются пара прядей волос. Я с трудом открываю глаза, взгляд медленно фокусируется в тусклом свете, исходящем от единственной лампочки, висящей у меня над головой.
Прищурив глаза, осматриваю темное помещение и, к сожалению, я была права. Похоже, мы находимся в потрепанной лачуге, где абсолютно ничего нет, кроме ржавой раковины без кранов, деревянного стола и стула, грязного матраса и двух окон, закрытых черными простынями в тон общей, гнетущей обстановке.
Мне кажется люди приходят сюда дать пососать члены шлюхам за пять долларов.
Или... для пыток.
Джастин предстает передо мной, как тигр, мечущийся в клетке, он ходит из одного угла в другой. И, внезапно, у меня кружится голова, но только по другой причине. Из-за поясов джинсов он достает пистолет Беретта.
– Джастин, – произношу я сквозь кляп, свой взгляд я останавливаю на пушке.
– Заткнись! – кричит он. – Теперь моя очередь говорить.
Я делаю, как он говорит, потому что мне нужно выиграть время, прежде чем он... убьет меня.
Наконец он останавливается на одном месте, поднимает стул, садится на него, и теперь мы оказываемся лицом к лицу.
Джастин выглядит, как сумасшедший. Его короткие волосы собраны в один жирный пучок, он так сильно все перетянул, что ни одна волосинка не может пошевелиться. Карие глаза-бусинки с прищуром смотрят на меня, его губы кривятся от отвращения, когда я стону под его жестоким взглядом. От него ужасно несет. Джастин одет в грязную замаранную травой белую футболку, а возле воротника и подмышек видны желтые пятна.
В общем, он выглядит больше не так, как я его помню.
– Это забавно. Я даже не представлял, что будут такие ощущения, когда увижу тебя связанной с заткнутым ртом, – усмехается Джастин, а его идиотский взгляд глаз карего цвета просто лучится ненавистью.
Я надеялась, что он уйдет, но, когда он встает, подходит ко мне и направляет пистолет в мой правый висок, понимаю, что ошиблась. Кровь сочится из раны, заливая мне ухо, а потом я снова вижу звезды.
– Так то лучше, – улыбается он, садясь на свое место.
Моя голова откидывается в сторону, и мне бы хотелось прикрыть уши, потому что этот зудящий шум убивает мой и без того израненный мозг.
– Не теряй сознание, – говорит он, удерживая, как в тисках мою шаткую голову, схватив за подбородок. – Я хочу, чтобы ты услышала все, что тебе скажу.