Никуда конкретно не направляясь, я гуляю по улицам Нового Орлеана. Просто гуляю и гуляю не остаюсь на одном месте, словно хочу сбежать от своих собственных мыслей. Не смогу с ними справится. Часами блуждаю по Французкому Кварталу, прохожу мимо магазинов, которые прежде не встречала и вряд ли когда-нибудь встречу.
Прохожу мимо аллеи, переполненной кафешками. Заказываю острое блюдо с приправой Канжун (Индейская приправа, состоящая из паприки, чеснока, соли, жгучего перца, черного перца), которое просто великолепное на вкус. Однако после двух кусков вынуждена, остановится, потому что в горло горит так, будто я прополоскала его кислотой.
Становится темно и холодно, начинаю дрожать, но все равно продолжаю идти дальше, потому что знаю, когда я должна остановиться. Должна посмотреть в лицо человеку, которого пыталась избегать весь день.
Хэнк ушел.
Он действительно ушел.
Его похоронили в неизвестном для меня месте, с небольшой мемориальной плитой с надписью, которая является единственным упоминанием того что он был на земле. Он был. И эти слова на надгробной плите не могут справедливо рассказать о его смерти, потому что нет слов, чтобы описать такое.
Он просто смолчал.
Смотрю на яркие огни города, окружившие меня, удивительные запахи еды снова заставляют мой живот заурчать. Но существует лишь одна вещь, которая меня так сильно волнует. То на что не обращала внимания прежде. То о чем и понятия не имела, пока не встретила Хэнка.
Поднимаюсь по ступенькам, смотрю на здание, которое даже и не думала когда-либо посещать, но теперь оно словно кричит мое имя, затягивая внутрь. Открываю тяжелый двери, которые скрипят в знак протеста, пытаюсь заглушить звук своих сапог о деревянный пол.
Сажусь на первую попавшуюся скамейку, смотрю по сторонам, понятия не имею, что делать дальше. Смотрю на женщину, сидящую впереди в двух рядах от меня. Наблюдаю за тем, как тихо шевелятся ее губы, в ее взгляде читается спокойствие, а в лице безмятежность.
Это то, что должно произойти? В конце концов, каждый должен испытать спокойствие?
Делаю глубокий вдох, медленно опускаюсь на колени, переплетаю руки... и молюсь.
– Привет, Бог. Это Мия. Давно не общались. Буду очень краткой, поскольку не заслуживаю больше минуты твоего времени. Принимаю все, что случилось в моей жизни, но не могу смириться с тем, что Хэнк мертв. Не понимаю, и пытаюсь пережить это. И очень зла, я злюсь ... почему это не я? Почему ты забрал его вместо меня? – делаю паузу, губы начинают дрожать. – Его похороны были сегодня. И я даже не смогла попрощаться с ним.
Слезы катятся по моим уставшим глазам, но я тихо продолжаю.
– Хэнк верил в тебя, но я нет. До сих пор не сделала этого. Но потом спрашиваю себя, ты ведь должен существовать, потому что создал такого прекрасного доброго человека как Хэнк. Поэтому хотела бы думать, что где бы он ни был, он счастлив с Бетти.
Слезы достигли моих губ и бегут дальше по подбородку, но я не вытираю их. – Если небеса на самом деле существуют, то знаю что он там. Поэтому скажи ему, пожалуйста, что я скучаю по нему и что я... люблю его. Он всегда будет в моем сердце.
Всхлипываю и шепчу, – Прощай Дедушка.
Не знаю, сколько сижу, глядя в витражное стекло передо мной, но должно быть прошло много времени, потому что когда встаю, мои колени шатаются.
Выхожу из церкви, чувствую нечто похожее на успокоение... вроде. Но этого все еще недостаточно. Только тогда, когда я буду стоять над мертвыми телами моего отца и Фила я его получу.
Холодный воздух обрушивается на меня, как только выхожу на улицу. Дрожу всем телом, так как мой свитер недостаточно теплый, холод словно проникает в мое сердце. Продолжаю идти, не смотря на то, что ноги противятся каждому шагу, но продолжаю путь.
После еще нескольких часов бессмысленной ходьбы, которые помогают мне не развалиться на куски, случайно оказываюсь перед своей гостиницей.
Швейцар у входа, когда открывает передо мной дверь, смотрит на меня теплым взглядом, но я даже не могу коротко улыбнуться ему. Буквально на автопилоте вхожу в лифт, нажимаю кнопку своего этажа. Глупая песня о любви играет в динамике, причиняя боль моему мозгу, выхожу из лифта, иду, словно робот в номер.
Когда тихо открываю дверь, абсурдная экстравагантность номера кажется такой поверхностной, зная, где Хэнк будет спать вечно.
Тру уставшие глаза, не желая ничего больше кроме как душ и быстрее пролезть под одеяло, где я могла бы поспать целую неделю.