Мы не можем. Хорошо, конечно, можно купить нелегально. И тут пригодятся знания, которые я приобрела на улице. Когда увижу, сразу узнаю место, где торгуют оружием. Оно может принять вид фруктовой лавки, где на самом деле не продают никаких фруктов.
– Давай я схожу, – говорит Куинн, дергает меня за руку, в то время как я уже собралась идти к предполагаемому фруктовому магазину, находящемуся в неприметном переулке центра города.
– Даже и не думай, – отвечаю я с усмешкой. – Предоставь это мне.
Куинн вздыхает, нервно крутит пирсинг в носу, когда я доступно объясняю, почему должна пойти я.
Чтобы снять напряжение, пытаюсь его успокоить. – Ты ведь помнишь, что я делала, чтобы выжить, да?
Куинн кусает губы, его дыхание постепенно замедляется. – Каждый день, Рэд, – печально отвечает он.
Встаю на носочки и быстро целую его в такие сексуальные губы, пытаясь его утешить, но мне кажется, в этом нет необходимости.
– Доверишься мне? – спрашиваю я, прижимаемся друг к другу лбами.
– Даже свою жизнь, – отвечает он, не думая ни секунды.
Я улыбаюсь ему в ответ.
Оглядываю на предмет преследования всю маленькую аллею, уложенную камнем. Бросаю последний приободряющий взгляд на Куинна и вхожу в узкий дверной проем рядом с ним.
Грузная, пожилая, пуэрториканская женщина стоит за прилавком, изучая нас. Без сомнений она пытается вспомнить, видела ли нас прежде.
– Чего вы хотите? – угрюмо спрашивает она на ломаном английском, скрестив руки на довольно пышной груди.
Несколько бананов и яблок лежат на полупустых полках, в надежде убедить прохожего, который забрел не туда, что это действительно магазин фруктов. Но я, то понимаю, что была права, и мы пришли в нужное место.
Незаметно осматриваю маленькое пространство и вижу мигающие красные огни видеокамер, которые фиксируют каждое наше движение. Понимаю, что если мы сделаем неверный выпад, это будет последнее, что мы сделаем.
Надо было уделять больше внимания испанскому, поэтому вынуждена использовать уличный сленг.
– Роско или Гэтс продаете? – спрашиваю я, смотрю ей за плечо, где под постоянным потоком воздуха из кондиционера раскачиваются шторы из бисера.
У пистолета много имен, их довольно трудно использовать, но часто, когда кто-то хочет купить оружие, пользуется кодовым словом. И, чтобы никто не подслушал, выбирают такое слово, которое начинается с такой же буквы, и тогда торговцы понимают. Например: Роско для револьвера, Гэтс (на англ.яз пистолет переводится как «gun») для пистолета и так далее.
Женщина смотрит на меня оценивающим взглядом карих глаз. Куинн мгновенно становится рядом со мной, как бы предупреждая меня, что он всегда рядом, если что-то пойдет не так.
– Нет, английский, – произносит она, взмахивает рукой и качает головой. Серый пучок ее волос раскачивается в этот момент.
Я знаю, что она врет, и поэтому перехожу к использованию универсального языка, который понимает каждый человек на планете.
Язык денег.
Медленно сгибаю руку в знак капитуляции, а другую руку использую, чтобы добраться до моего ботинка.
– У меня нет оружия, – говорю я, не разрываю нашего контакта глазами. Вижу, как ее рука опускается за прилавок, без сомнений, чтобы добраться до пушки.
– Динеро (с испан.яз «деньги»), – единственное, что я говорю, коротко кивнув ей.
Отодвигаю в сторону нож, пальцами дергаю за металлическую оправу, и натыкаюсь на пачку стодолларовых банкнот. Вытаскиваю наличку и поднимаю их над головой. Остаюсь в таком же положении, чтобы показать, что не причиню никакого вреда.
Мы с Куинном под пристальным наблюдением делаем два осторожных шага к ней. Я кладу свернутую пачку денег на прилавок и просто говорю. – Пистолеты.
Делаю шаг назад и упускаю руки на уровне груди, вижу, как жадно она смотрит на деньги. Замечаю, как она уже на расстоянии пересчитывает наличность, и понимаю, что там нужная сумма. Она наклоняет голову влево и кивает в сторону подсобки за спиной, призывая меня зайти.
– Грасиаз (с испан.яз. «спасибо»), – киваю я, тянусь к руке Куинна и медленно, но уверенно иду за ней в нужное помещение.
– Почему мне кажется, что ты делала это раньше? – шепчет он мне в ухо, его длинные волосы щекочут мне щеки.
Я лишь улыбаюсь ему в ответ через плечо, потому что не хочу признаваться, сколько раз была вовлечена в подобную ситуацию.
Отодвигаю красно-белую занавеску и сканирую все пространство вокруг, так же, как я это делала, когда занималась доставкой наркотиков. Вероятно, трудно расстаться со старыми привычками.
Подсобка маленькая, больше похожа на темную кладовую с разъезжающейся дверью, как наш единственный выход, если все пойдет не так. Здесь стоят несколько десятков деревянных ящиков. Беглым взглядом пробегаю по второму этажу в поисках людей в засаде. К счастью, их там нет.