Между тем, отряд достиг места сражения. К этому времени полностью рассвело, если можно назвать рассветом эту серую муть. Ни тел погибших бойцов, ни их коней нолдор, конечно же, не нашли. Только кровавые пятна на камнях. Орки тщательно подобрали все оружие и снаряжение убитых, а тела порубили на куски и уволокли в свои грязные норы. Дальнейшая судьба погибших товарищей ни у кого из нолдор не вызывала сомнения. Зато трупы своих собратьев и несколько Крылатых стражей орки бросили, как есть. Воины Майтимо собрали трупы в расщелину и завалили камнями.
И тут один из наблюдателей, стоявших на вершине холма, закричал, показывая рукой в северном направлении:
- Там кто-то есть! Кто-то шевелится среди камней!
Король и несколько витязей взбежали на холм. Долго вглядывались в нагромождения камней и шлака. Но вот Майтимо тоже почудилось какое-то движение среди клочьев липкого тумана.
- Лошади туда не пройдут, пойдем пешком. Разделимся двумя цепями. Задние будут страховать передних с луками наизготовку, - Нельяфинвэ быстро распределил бойцов. Через несколько мгновений воины осторожно двигались на север, прячась среди камней.
Пробираться пришлось долго. Наблюдатель эльфийским зрением заметил шевеление почти в лиге от холма. Наконец разведчик, шедший по правую руку от короля, бросил товарищам Зов:
- Здесь!
Воины собрались на груде камней. Вниз обрывалась глубокая расщелина с крутыми склонами. На дне, в куче пепла лежал без сознания Линдир.
- Наш менестрель! - удивленно прошептал один из разведчиков, - откуда он тут взялся? Живой ли?
В этот миг Линдир шевельнулся, но подняться не смог. Двое нолдор тут же спрыгнули в яму, на руках подняли менестреля, несколько бойцов подхватили легкого синда и вытянули наверх. Линдира уложили на расстеленный плащ. Нельяфинвэ отодвинул толпящихся воинов от пострадавшего, осторожно провел чуткими пальцами по чумазому лбу юноши. Серьезных ранений на теле синда не было, только множество ушибов, синяков, царапин. Менестрель открыл мутные глаза, прошептал еле слышно:
- Пить...
Майтимо отцепил от пояса фляжку с мирувором, поднес горлышко к потрескавшимся губам менестреля. Один из воинов осторожно приподнял голову юноши. Тот жадно сделал несколько глотков, прерывисто вздохнул. Потом испуганно дернулся, спросил с мучительной тревогой:
- Где я? И где Алькарион?
Воины смущенно потупились, а Майтимо пристально всмотрелся в глаза синда, пытаясь понять, что произошло с несчастным.
- Ты недалеко от места вашего сражения, в отрогах Железных гор. Как ты здесь оказался?
- Я... не знаю... Помню только, что прискакал Атакару на помощь. Он дрался с орками и Крылатыми стражами. Я выстрелил, одного убил, а двое других кинулись на меня, сбили на землю. Атакар устремился ко мне, но на него набросились орки... Где он?! Где мой командир?!
Майтимо отвел взгляд. Но Линдир уже все понял:
- Он... погиб?.. Да?
- Да. Алькарион погиб героем, прикрывая отступление своих бойцов. Верный конь спас его тело от осквернения. Мы похороним Атакара в Химринге, этот витязь заслуживает того, чтобы о нем помнили.
Линдир крепко зажмурил глаза, из-под опущенных век потоком хлынули слезы, смывая грязь и пепел с бледного лица. Майтимо подождал несколько минут, потом снова положил ладонь на лоб менестреля.
- Постарайся все же припомнить, что с тобой произошло после того, как Крылатый страж сбил тебя с коня, это очень важно. Может, хоть какие-то обрывки, смутные ощущения? Тебя взяли в плен? Унесли в Ангбанд? Вспомни хоть что-нибудь!
Линдир мучительно напрягся, уставился в одну точку невидящим взглядом. Нельяфинвэ так же мучительно ждал ответа. Законы военного времени нерушимы: побывавшему в плену нет места в рядах воинов. Оставить менестреля в Химринге - значит подвергнуть весь свой народ опасности тайного шпионства и предательства. Изгнать неудачливого синда - за ним непременно последует его жена и потащит с собой ребенка, подвергая малышку всем тяготам и опасностям военного времени. Куда они пойдут? Какой народ примет изгнанников, отмеченных печатью Моргота? Сейчас, по крайней мере, мать и дочь живут в уютном, охраняемом замке, ни в чем не нуждаясь. А он, король, обещал этой хрупкой женщине защитить ее семью. И все-таки, если придется решать, кого защищать: троих синдар, или всех своих подданных - выбор очевиден. Майтимо ждал, кусая губы. Менестрель тихонько заговорил:
- Когда Крылатые стражи понеслись на меня, я вытащил меч, собираясь сражаться. А Алькарион, я это видел, схватил лук и выстрелил в первую тварь. Наверное попал, потому что хищник дернулся и повернул в сторону, а на меня напал второй. Я ударил его мечом, но промахнулся. А тварь врезалась мне в грудь, вот сюда, - Линдир обнажил фиолетово-черный кровоподтек, - я упал с коня и больше ничего не помню... Хотя нет, смутно мелькает что-то в голове: меня тащат по воздуху, железные когти впились в ноги, вцепились в волосы - больно очень... и вдруг бросают, я лечу кувырком... По воздуху, потом по камням... Потом опять темнота... Очнулся от холода, все тело болит... Но все-таки встал, осмотрелся. Камни, скалы, темно. Да еще туман этот, липкий, холодный, противный, будто слизь какая-то. Не отмашешься, не ототрешься от него. А пить хочется смертельно, горло будто слиплось. Чуть-чуть посветлело, я выбрался на вершину холма, осмотрелся. Увидел впереди равнину, по левую руку небо чуть сереет. Понял примерно, где я, и пошел на юг. Потом силы совсем кончились, я полз... В яму упал глубокую, выбраться уже не смог. А потом глаза открываю - родные лица вокруг... - синда снова зажмурился, две слезинки прочертили светлые дорожки по щекам.
Майтимо напряженно вслушивался в сбивчивую речь, не убирая руки со лба юноши. Несомненно, менестрель не врал, говорил все, что помнил. Но он мог и не помнить... Хотя, если прикинуть по времени, стражи просто не донесли его до Ангбанда, тем более что были ранены. Но почему тогда хищные твари не добили пленника? Король не имеет права рисковать. Синда должен оставить Химринг и уйти, куда глаза глядят! ...И Майтимо больше никогда не увидит маленькую светловолосую девчушку с ясными веселыми глазками, никогда не услышит ее забавных песенок... НИКОГДА. Вот уже полгода живет в самом дальнем уголке души гордого, сурового нолдо светлая тайна, сокровенное воспоминание... и эта искра озаряет всю его невеселую жизнь, отогревает иззябшую душу. Эту крошечную Искорку Нельо не отдаст даже за сияние сильмарилей. Если он своими руками сейчас погасит этот свет - как тогда жить?!
Нельяфинвэ поднял голову, обвел взглядом своих верных бойцов:
- Слушайте меня внимательно. Отойдите все от нас с Линдиром ярдов на пять. Я попробую просканировать его. Если заметите признаки одержимости Тьмой на его или моем лице - а вы все знаете, как это выглядит: черты искажаются, появляется злобная, насмешливая ухмылка, эльда становится похожим на орка - немедленно убейте обоих. Это приказ! Приготовьте мечи.
Нолдор с ужасом смотрели на своего короля. Наконец, один из бойцов умоляюще прошептал:
- Государь, не надо! Пожалуйста! Он такого не стоит!
- Все, без обсуждений, - Майтимо плотнее прижал руку ко лбу менестреля, закрыл глаза. Линдир непонимающе смотрел на него. Нолдо тихо-тихо запел. Эта мелодия невероятной силы навеки врезалась в его память, когда Финдекано и Ондхон спасали его из Ангбанда. Как удивительно звучала эта теплая, ласковая песнь весны, возрождения от зимнего сна среди тяжелого гула черных камней! И сейчас мелодия легко развеяла мрак и липкий туман над отравленной землей, прогнала мрачные предчувствия из душ воинов, задела скрытые струнки любви и самоотречения в их оледенелых сердцах...