Может, поэтому при первой встрече между Льюисом и Толкином вспыхнула скорее неприязнь, чем дружба. Когда такое случается между двумя умными и тонкими людьми, можно дать прогноз, что вскоре будут не разлей вода. В своих личных записях Льюис черкнул: «Гладенький, бледненький, подвижный человечек». И уже чуть ниже: «В нем ничего вредного нет. Его бы только подкормить, что ли…» Пройдет несколько лет, прежде чем он напишет о том же человеке, вернее, о его произведении: «осветил сознание миллионов, подобно тому, как вспышка молнии освещает небосвод, мгновенно делая видимым окружающий пейзаж».
Подружились на почве общей любви к скандинавской мифологии. Когда же сцепились языками на тему легенды о Вельсунгах, стало видно без очков — понравились. Тусовались у Льюиса. Однажды завели волынку о религии — тема, которой приличные люди касаются только под алкогольными парами. Льюис сказался атеистом. Он почитал язычество, в него и верил, если уж надо во что-то верить. Толкин сумел убедить его в существовании единого Творца, а тихой сапой они договорились до реальности Христа. В том, что коллега стал христианином, полностью заслуга Толкина. Между прочим, когда в 1949 году Льюис представил другу свою книгу «Лев, колдунья и платяной шкаф», Толкин отнесся к ней совершенно пренебрежительно, видимо, был уверен, что круче «Властелина колец» уже никто ничего не напишет.
Выходу из печати «Хоббита» предшествовало мистическое приключение рукописи. Вроде он не собирался печатать книгу. Но папка случайно попала в руки Сьюзен Дагналл — выпускницы Оксфорда и сотрудницы лондонского издательства «Аллен энд Анвин». Именно она сумела навязать Толкину мысль, что книга достойна завершения и публикации. Сьюзен показала рукопись профессионалам. У президента издательства Стэнли Анвина был несовершеннолетний сын. В тот день, когда отец принес с работы толстую папку с рукописью Толкина, его сынишка нашалил в гостиной, поломав там кое-что из мебели. В наказание он и получил задание — прочесть и оценить книгу. Малыш (позже он вырос и стал издателем, как его отец) подошел к делу со всей серьезностью, как истинный сын издателя. «Эта книга — она хорошая и понравится всем детям от 5 до 9 лет», — написал он, таким образом, раз и навсегда поставив «Хоббита» на полку детской литературы, слишком «детской» для больших 11-летних мальчиков. Книга вышла в 1937 году, снискав премию издательства «Нью-Йорк Геральд Трибьюн», как лучшая книга года. Весь тираж «Хоббита» был раскуплен. Редкий случай — его пришлось допечатывать.
Профессор разыгрался
Тираж был снабжен аннотацией: «У Дж. Р. Р. Толкина четверо детей, и "Хоббита" им читали вслух в детской». Рукопись ссужалась оксфордским друзьям; они в свою очередь читали ее своим отпрыскам. Рождение "Хоббита" очень напоминает историю "Алисы в Стране чудес". И тут, и там профессору, преподающему головоломную дисциплину, вздумалось позабавиться…» Толкину аннотация пришлась не по душе. Он почему-то решил, что подобная реклама может повредить его серьезному научному имени. Обожавший переписываться, он и тут не преминул разразиться длинным письмом к издателю, по пунктам опровергая рекламные строки. «Разыгравшийся профессор напоминает купающегося слона!» — возмущался он. Хоть опровержения не потребовал, и то благо. Толкин был уверен — коллеги из тех, кто никогда не ассоциировал себя с гномами или хоббитами, могут заподозрить автора в займе прототипов среди них. Он напрасно беспокоился. Читатели, включая коллег, проглотили книжку, не жуя, и потребовали продолжения.