"Осталось пять часов". Он должен был прочитать ее до наступления темноты.
Он пытался разобраться в тетрадке. Страницы были заполнены числами, датами, географическими координатами и именами, но без логики. Вейгард. 48.8566; 2.3522. Это Париж. Карсон. 34.0522; -118.2437. Это Лос-Анджелес. Майк. Его имя было в списке. Тетрадь была не бухгалтерской книгой, а списком целей, или, возможно, жертв. И, судя по всему, Шнайдер — или тот, кто вел эту тетрадь — отслеживал их всех по всему миру.
Мысли путались. Каждая цифра казалась бессмысленной, каждый толчок соседа по камере отвлекал. Джек тер глаза, пытаясь сфокусироваться, но тщетно. Он продержался до тех пор, пока тишину не разрезал громкий колокол полицейского участка, пробивший полночь.
Стрелки на часах, которые он представлял себе на башне в коридоре, бешено крутились, пока не замерли. Полночь. Он пережил закат, но какой ценой? Он устал от страха и ужаса. Скорей бы конец...
Джек закрыл глаза и прижался спиной к холодной, влажной стене. Пусть Амара приходит. Ему больше некуда бежать. Он больше не мог бороться.
Крики ужаса, что донеслись из коридора полицейского участка, пробудили не только Джека, но и всю камеру. Крики были не полицейскими, а звериными, полными абсолютного ужаса. Люди вскочили, в панике начали вопить и толкаться, пытаясь прорваться сквозь решетку.
Внезапно крики оборвались, сменившись жуткой, абсолютной тишиной. Словно участок поглотила вата.Женщина в красном платье вышла из тьмы коридора. Ее платье было безупречно, но по ее губам стекали свежие струйки крови , а в руке она держала тяжелую связку ключей, украденную у мертвого конвоира.
Арестанты мгновенно смолкли. Взгляд Амары, горящий темным торжеством, был прикован к Джеку. Она подошла к решетке, и даже в темноте Джек увидел, как блеснули ее клыки.
С тихим металлическим щелчком Амара открыла замок камеры. Но стоило ей сделать шаг, как она издала резкий, словно обожглась, фыркающий звук и отшатнулась назад.
На ее пути, прямо в дверном проеме, словно из ниоткуда, встал человек. Седой, лысоватый мужчина, одетый в поношенный, но чистый черный костюм, сжимал в правой руке старое, деревянное распятие . От него исходил слабый, но отчетливый запах ладана и старой кожи.
– Отдай мне его! – завопила вампирша. В ее голосе сквозила ярость и древнее, животное отвращение.
Мужчина спокойно покачал головой.
– Изыди, тварь!
Когда священник начал читать молитву на неизвестном, горловом языке — не латыни, а чем-то более древнем и могущественном — Амара с воплем метнулась по коридору. Звук ее бегства был таким же быстрым и неестественным, как ее полет над Нью-Йорком, и через секунду она исчезла в темноте, оставив за собой лишь запах озона и крови.
Мужчина опустил распятие и посмотрел на Джека.
– Идем, сын мой, – сказал он, протягивая руку. – У нас мало времени, чтобы подготовиться к рассвету.
Джек не раздумывал ни секунды. Он схватил руку спасителя, а другой рукой сгреб красную тетрадь.
– Кто вы? – прохрипел он.
– Тот, кто ждал, пока ты приведешь ее. А теперь, бежим, Джек Кортни.
Он знал его имя. Он ждал его.
глава пятая
– Тихо, – прошептал мужчина, крепко сжимая руку Джека. – И ни слова.
Они двигались через разгромленный полицейский участок. Коридоры были залиты кровью, повсюду валялись тела — не только полицейских, но и нескольких арестантов, которые, видимо, попытались воспользоваться хаосом. Все раны были одинаковыми: разорванные горла, абсолютное обескровливание. Жуткая работа Амары.
– Вы… вы знали, что она придет? – выдавил Джек, задыхаясь от запаха.
– Знал, что она пойдет по твоему следу, – ровным голосом ответил спаситель, ведя Джека мимо офицерской столовой. – Но надеялся, что ты будешь благоразумен и не окажешься в самом незащищенном месте в Париже. Ты привел ее прямо на пир.
Они выбрались через боковой выход, который вел на узкую, грязную улочку, освещенную старым газовым фонарем. Мужчина огляделся, затем жестом указал Джеку следовать за ним.
– Меня зовут Отец Антуан. И да, я священник, но не совсем в том смысле, в каком ты, американец, привык это понимать. Считай меня... уборщиком. Я занимаюсь тем, что остается, когда обычная полиция бессильна. К твоему несчастью, я был знаком с Гарольдом. Он позвонил мне несколько часов назад, прежде чем... она добралась до него. Он рассказал мне достаточно, чтобы я понял, кто и зачем тебя ищет.