– Шнайдер спрятал ее "Якорь" здесь, в Париже?
– Да. И судя по этой записи, это где-то в крипте Сен-Сюльпис. Это ее место силы, ее убежище.
– Если мы уничтожим этот "Якорь", – Джек смотрел на священника, его глаза горели новой, дикой надеждой, – что случится?
– Она будет парализована на рассвете, где бы она ни находилась. Она будет абсолютно бессильна и не сможет восстановиться. А без своего "Якоря" она никогда не сможет безопасно покинуть Францию. Мы должны уничтожить эту землю, Джек. Сейчас же. Рассвет наступит через два часа.
Отец Антуан быстро подошел к старому деревянному шкафу, запертому на ключ, и вынул из него небольшой ящик, обитый изнутри красным бархатом. Внутри лежал кинжал с серебряным лезвием и деревянной рукоятью.
– Это тебе, – сказал он, передавая оружие Джеку. – Серебро не убьет ее, но причинит боль. Это лишь для защиты. Убить мы должны ее "Якорь".
– Вы пойдете со мной? – спросил Джек, чувствуя вес кинжала.
– Я – единственный, кто знает этот собор лучше, чем кто-либо. Ты будешь моим щитом, Джек. Ты знаешь, как мыслит человек, я знаю, как мыслит эта тварь. Пора действовать.
Антуан подошел к старинному камину, который не использовался десятилетиями.
– Ищите урну. Или мешок. С землей. Мы принесем его сюда, и сожжем в этом камине.
Они вдвоем покинули уютный кабинет. Антуан запер дверь и повел Джека вглубь собора. Они прошли по центральному нефу, где лунный свет падал сквозь витражи, освещая пыль в воздухе. Затем священник отпер тяжелую железную дверь в полу. Оттуда тянуло холодом и тишиной вечности.
– Крипта, – прошептал Антуан. – Наш Кенотаф где-то здесь.
Они спустились по каменным ступеням. Воздух внизу был холодным, затхлым и густым, словно пропитанным столетиями смерти. Крипта оказалась лабиринтом низких сводчатых проходов, где покоились древние парижские семьи. Антуан включил маленький фонарик, его луч метался по каменным саркофагам.
– Ищи что-то, что выглядит чужеродно, Джек, – прошептал Антуан. – Не саркофаги. Урна, ящик, мешок...
Джек вытащил серебряный кинжал. В тусклом свете его лезвие казалось серым и безжизненным. Он продвигался вперед, прижимаясь к стенам, когда боковое эхо, гулко отразившееся от камня, заставило его замереть. Не просто эхо шагов. Это был щелчок взводимого затвора.
– Prêt à bouger (Готовы двигаться), – раздался резкий, гортанный голос из темноты впереди.
Антуан мгновенно понял.
– Засада! Джек, назад!
Но было слишком поздно. Из-за массивного мраморного надгробия выскочили трое крепких мужчин. Они были одеты в тактическую форму без опознавательных знаков, вооружены современными автоматами, но двигались с выправкой и слаженностью армейских профессионалов.
– Брось оружие, американец! – приказал один из них, направляя ствол в грудь Джеку.
Джек, не раздумывая, метнул кинжал в первого солдата. Тот успел увернуться, но отвлекся. Этого мгновения хватило Антуану.
– СЕЙЧАС! – крикнул священник, толкнув Джека.
Пока наемники разбирались с кинжалом, Антуан, поразительно проворный для своего возраста, бросился к узкому проему, который вел в соседнюю секцию крипты.
– L’autre! Tuez le prêtre! (Другой! Убейте священника!)
Двое бросились за Антуаном. Третий, самый крупный, сбил Джека с ног и мгновенно скрутил ему руки, вывернув плечо. В его захвате чувствовалась тренированная, безжалостная сила.
– Хорошая попытка, гринго, – прорычал солдат, припечатывая Джека коленом к полу. – Твоя подружка сказала, что ты можешь быть упрямым.
Джек слышал звуки борьбы и короткий, яростный крик Антуана из глубины туннеля, но затем наступила тишина. Антуан сбежал. Наемники вернулись. Они не стали рисковать в лабиринте, где действовали древние обереги. У них был приказ – доставить Джека.
Его подняли и, не обращая внимания на его сопротивление, поволокли вверх, обратно в светлый неф.
глава седьмая
7.
Спустя полчаса, после стремительной поездки по ночному Парижу, Джека привели в совершенно иной мир. Это был не особняк, а скорее шикарный пентхаус в современном стеклянном небоскребе. Его бросили в будуаре, обставленном с азиатской роскошью и европейской небрежностью.