Амара сидела на низком диване из черного бархата. Теперь она была в изящном черном шелковом платье. Она была расслаблена, изящна и курила тонкую сигарету с длинным мундштуком, выпуская дым вверх, словно делала одолжение воздуху.
Рядом, на кресле, обитом красной кожей, сидел молодой вампир. Он был облачен в дорогой костюм, брит наголову, и с наслаждением потягивал что-то из бокала, напоминающего коньячный, но наполненного ярко-красной, густой жидкостью — свежей кровью.
– Ах, Джек. Снова видимся, – голос Амары был холоден и насмешлив. Она окинула его взглядом с головы до ног, как оценивают порванный товар. – Я начинаю уставать от твоих попыток. И ты исчерпал свою фору, гринго.
Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.
– Твои наивные игры, бегство, звонок Гарольду, церковь... Всё это было так предсказуемо. Ты думал, мы до сих пор живем в средневековье? Что мы боимся чеснока и святой воды?
Она кивнула в сторону своих наемников, которые встали у дверей, словно статуи.
– Видишь этих милых мальчиков? Это бывшие бойцы Иностранного легиона. Их не волнует серебро или распятия. Они волнуются о золоте. Мы платим им чистым золотом, а они защищают нас от таких, как ты. Или, что еще важнее, от таких, как твой друг Антуан.
Себастиан издал короткий, довольный смешок.
– Где тетрадка Шнайдера, Джек? – спросила Амара. – У Антуана?
Джек стиснул зубы.
– Я не знаю.
Амара легко пожала плечами.
– Неважно. У меня еще есть время до рассвета. Мой милый Себастиан, – она ласково коснулась его плеча, – присмотрит за тобой. Он очень терпелив и любит общаться. А я? Я пойду искать священника. Он не посмеет далеко уйти со своей церкви и с моим Кенотафом.
Она поднялась, бросив сигарету в пепельницу.
– А потом мы напьемся свежей крови. Твоей крови, Джек. В честь моего возвращения к охоте. Это будет достойный финал для твоей последней попытки.
Она неторопливо вышла из будуара, оставив Джека наедине с холодной улыбкой Себастиана.
Наемники, державшие Джека, отпустили его, но остались стоять у двери. Молодой вампир, Себастиан, медленно отставил бокал. В его пустых, но при этом неестественно внимательных глазах читалось бесконечное, праздное любопытство.
– Сядь, Джек Кортни, – предложил он, голос его был ленивым, американским, без акцента Амары. Себастиан вырос в эпоху интернета и поп-культуры. – И расслабься. Мы поговорим, пока госпожа Амара не вернется. Это лучше, чем трястись от страха в углу.
Джек сел на край дивана. В голове у него билась единственная мысль: Антуан с тетрадью где-то здесь, в городе, но рассвет уже близко.
– Итак, ты — коп. Бывший, как я понимаю. И ты веришь в суеверия. Это забавно. – Себастиан провел бледным пальцем по ободку бокала. – Ты думал, мы — графы из Трансильвании? В черных плащах? Мы — бизнесмены, политики, звезды. Мы — элита. А Шнайдер? Шнайдер был просто нашей чековой книжкой и менеджером по персоналу.
Себастиан прищурился, и его глаза на мгновение вспыхнули золотом.
– Видишь ли, Джек, мы не просто пьем кровь. Мы ее коллекционируем. Есть кровь простолюдинов — фастфуд. Есть кровь творческих людей — она как дорогое вино, с послевкусием безумия и таланта. А есть кровь, которую мы используем для Ритуала Восхождения.
Джек молчал, стараясь не выдать своего ужаса.
– Ты знал своего психолога, Вейгарда? Он был в списке Шнайдера, – Себастиан насмешливо улыбнулся. – Он думал, что работает над государственной программой по контролю сознания. На самом деле, он разрабатывал для нас систему, позволяющую фильтровать жертв по уровню гормонов стресса. Представь: ты можешь контролировать вкус крови, доводя человека до пика паники или эйфории перед укусом. Это, друг мой, алхимия.
Себастиан отпил крови и закатил глаза от удовольствия.
– Амара любит ритуал Пробуждения, – продолжил вампир, его голос стал доверительным, но при этом зловещим. – Это не просто укус. Мы не кусаем всех подряд. Мы выбираем избранного, который не сломался перед лицом абсолютной власти. Такого, как ты. Или как твой Майк.
– Что ты сделал с Майком? – прорычал Джек, напрягшись.
– Амара? Она просто выпила его, – пожал плечами Себастиан, как будто речь шла о стакане воды. – Но Ритуал Обращения... это искусство. Мы не просто даем тебе свою кровь. Мы даем тебе почувствовать всю боль, всё отчаяние и всю мощь столетий, заключенные в каждом капле. Это не пробуждение из гроба, как у Амары. Современный вампир рождается в огне.
Он наклонился ближе, и Джек почувствовал исходящий от него странный, мертвенный холод.
– Твой друг Гарольд, он был художником? Мы бы сделали из него идеального Нового. Жаль, что он был так близко к священнику.