Некоторые сбежали из научных лабораторий. Другие остались, продолжая из века в век гнить в застенках. В одиночестве. В пустоте. Наедине с болью и обречённостью. Служа великой идее своих прародителей о свержении «всепомнящих», они затолкали в самые глубокие отсеки памяти сострадание и собственную волю к жизни. Став марионетками, лишёнными личной воли, привыкли исполнять любой приказ без возражений; принимать разнообразные садистские пытки над собой, как данность.
Они верили в свою значимость. И не зря.
В длительных экспериментах Парламенту удалось выяснить, что Дажа Арков можно усыпить, создав вокруг объекта энергетическое поле определённой частоты. Невесть какое достижение — враг оставался жив, — но оно позволило захватить нескольких высших монархов и сковать их до того, как иссякло Древо Великих.
Тела-тюрьмы — гордость союза. И, вопреки его вере, масштабный просчёт.
Технике не превзойти истинный дух. Не подавить сердце, жаждущее свободы.
Однажды запертая и потерявшаяся в иллюзиях владычица, сквозь морок ощутила призыв Вселенной. Даже погрязнув в запрограммированной жизни и липовых страданиях, она бездумно подняла голову к ненастоящим звёздам. Уже давно ночь за ночью её терзали рваные сны, а с приходом рассвета оставалась горечь утраты. Сколы неясного беспокойства мешали дышать, а сердце ждало кого-то. В светлых глазах отразилось болезненное одиночество. Для не осознающей своего положения пленницы — необъяснимая душевная мука, въевшаяся в подкорку разума, где пронеслась её и одновременно словно чужая мысль: «…однажды я вновь услышу Вселенную…»
И в этот момент издалека в разум ворвался крик:
— «Пора вернуться!.. Проснись!»
Владычица вздрогнула. Из её груди вырвалась незримая метасфера и рванула ввысь. Вытянувшись в остриё, та в мгновение прорвала ограждающий сознание заслон…
Одновременно в лаборатории корабля «Чихосу» пошевелилось тело-тюрьма.
— Держите её! — возопил один из учёных, вцепившись в поднятую руку девушки, что села в своей капсуле.
На помощь учёному в белом халате ринулись коллеги и лаборанты. Совместными усилиями уложив почти проснувшуюся обратно, они быстро надавили на прикреплённые к её вискам датчики, повышая подавляющую мощность. В суматохе никто не заметил бесцветный сгусток энергии, что, пробившись сквозь прикрытую щитом обшивку корабля, устремился к Земле. Никто не услышал, как вздохнуло мироздание, ощутив призыв к пробуждению. Никто не понял, что во Вселенной наметились перемены.
Глава 1
Хлопья снега кружили по спирали. Ведомые ветром, они опускались под ноги спешащих прохожих на покрытый ледовым накатом асфальт. Несколько человек еле восстановили равновесие. Кому-то повезло меньше. Ребёнок шлёпнулся на мягкое место, а покрасневшая суматошная женщина растянулась посреди тротуара «аля-ласточка», комично удерживая на весу пакет с яйцами.
Во все времена предновогодняя суета превращала жителей городов в панические ураганы. Сметали нужное и ненужное с прилавков магазинов. Гонялись за выгодой, забывая о личной безопасности. То и дело перебегали дорогу в неположенных местах, прилипнув взглядами к вывескам витрин: «Распродажа! Большие скидки!».
Люди…
Поток суеты, осложняющий свою жизнь мелочными заботами. Взмыленная домохозяйка, волокущая за собой закутанного с ног до головы — один нос торчит — ребёнка. Вся на нервах, вот-вот маленького проказника хорошенько отшлёпает за обронённую варежку, хотя сама потащила его по магазинам в этот суетящийся муравейник, — яркий тому пример.
Люди…
Для одних рас — беспутное стадо и отбросы на задворках вселенной. Другие ино считали малыми детьми, застрявшими на пути эволюции. И они верили, что через тысячи лет люди духовно воссияют во славу мироздания…
«Смешно! Мелюзга, шагающая по пути самовыгорания под незримым руководством Космического Парламента. И вдруг воссияет? Скорее угаснет!»
Алексей поджал губы и еле заметно повёл плечами.
Мысль о техно-союзе испортила и так паршивое настроение. Не любил он эту братию.
Приподняв воротник зимнего пальто, парень направился к светофору, обещающему зелёный свет через: «…пять… четыре… три… два… один… пуск!»
И толпа, как те самые поначалу собранные вместе дробины, понеслась по пешеходной дорожке. Поток расширился — дробины рванули, кто-куда. Некоторые, надо заметить, откровенно наглели: своей массой толкали собратьев по движению и ещё крыли низменным словом, на чём свет не стоит.