Часть 1
— Мне жаль, мистер Поттер.
Сотрудница Министерства предельно вежлива. Кажется, ей и вправду жаль делать то, что она собирается сделать. Вот только мне-то от этого не легче; есть всего пара минут, максимум пять, пока она закончит заполнять бумаги — интересно, и обязательно ли надо издевательски делать это прямо здесь? — а потом мой мир будет окончательно и бесповоротно разрушен.
Казалось бы, раздуть тётку — не слишком-то жёсткое и кровавое преступление, из-за которого стоит делать такие вещи с тринадцатилеткой, да? Особенно с тем, который, ну даже не знаю, совершенно случайно известен всей магической части Британии. Конечно, закон о запрете использования волшебства несовершеннолетними вроде как предписывает всего лишь отбирать палочку и исключать из школы после этого — я плохо помню, Гермиона бы сейчас подсказала. Но мне просто не повезло; резкое ужесточение законов о контактах и проживании с магглами совпало с тем фактом, что министр отвлёкся на какие-то невероятно важные дела и перестал вникать в происходящее с несовершеннолетними лично. Ещё и Дамблдор на всё лето куда-то пропал и не выходит на связь даже с профессором Макгонагалл, поэтому решить вопрос в мою пользу буквально некому. Вернее, решить-то много кто пытался, да вот влияния не хватает. Поэтому можно с уверенностью считать, что изменить ничего нельзя.
Это мне всё она рассказала, кстати, пока писала свои идиотские бумажки. Видно, решила, что раз такая ситуация — можно отвлечься. Тишина всё-таки намного сильнее давит, это правда. Хотя, конечно, мне уже никакой разницы нет, знаю я или нет эту информацию — крайне интересную и наверняка кому-нибудь полезную, если уж на то пошло. Всё равно память сотрут. Строго говоря, это будет не столько стирание памяти, сколько изменение в соответствии с законом: если без подробностей — поскольку я живу с Дурслями, а живых родственников-магов у меня нет, мне поменяют в памяти Хогвартс на обычную школу, волшебную палочку на игрушки, друзей на телевизор и идиотские мыльные оперы. Дадли будет счастлив, я полагаю.
А, да, он же будет думать, что так всю жизнь и было. Некоторый, пусть и весьма сомнительный, плюс в этой ситуации — Дурсли тоже больше не будут ничего знать про магию. Версия с гибелью моих родителей в автокатастрофе обретёт реальную силу и останется единственно верной. Ах ты ж чёрт, чего так в носу-то щиплет? Ни за что не признаюсь в этом вслух кому бы то ни было, но я бы сейчас добровольно согласился даже на бесконечное отмывание котлов у Снейпа. И перестал бы с ним препираться. И эссе по зельям писал бы сам, до последней точки, честное слово. Ну пожалуйста…
Дурсли сидят на диване плечом к плечу с каменными лицами, но понятно, что им страшно. Уж не знаю, о чём они все сейчас думают, но даже Дадли перестал придурковато хмыкать, как делал, когда в дверь позвонили. Блин, ну им-то особо не о чем переживать, их жизнь, если и поменяется после вступления в силу моего наказания, станет только лучше. Никаких вам больше страхов по поводу того, что «чокнутый родственничек» наколдует кому-нибудь в отместку фарфоровый носик от чайника на лице и всё такое. Мир и идиллия. Подавитесь.
Пока я страдаю, пялясь в окно, снаружи на подоконник белоснежным пятном бесшумно опускается Хедвиг. К счастью, министерские — с леди ещё и двое громил приехали, видимо, чтобы я не попытался сопротивляться — вроде бы ничего не замечают, да и мысли читать вряд ли умеют, мозгов не хватило бы. Но в целом это всё равно засада, конечно; впустить птицу я не могу — тогда и её у меня отнимут, может, даже убьют, и мне с этим ничего не сделать. Но и если кто-то заметит довольно приметную полярную сову рядом с моим домом после процедуры, шанс остаться невредимой у неё будет ещё меньше.
Я осторожно оглядываюсь — если правильно понимаю, на меня сейчас вообще никто не смотрит — и изо всех сил мотаю головой, отчаянно пялюсь в круглые жёлтые глаза, губами проговаривая «улетай». Более идиотского решения нарочно не придумаешь. Полагаться на это в крайней степени бессмысленно. Хедвиг — птица, конечно, чертовски умная, но не настолько, чтобы понять и осознать, что происходит. В голове мелькает идея, но я сразу же отметаю этот вариант: стоит мне сказать «позвольте открыть окно», её увидят. Мерлин, уж лучше бы надо было снова с василиском сражаться, там я хоть как-то справился.
Я перестаю трясти головой. Хедвиг смотрит мне в глаза — ну, или мне так кажется — и я почти молюсь о том, чтобы хоть что-нибудь произошло так, как надо мне. Мерлин всемогущий, я готов потратить весь свой запас удачи на будущую жизнь прямо сейчас, лишь бы её не тронули, она же не виновата… Не знаю, срабатывает ли придуманная наспех молитва, или Хедвиг и правда что-то понимает, но она расправляет крылья и исчезает из зоны видимости; в какую именно сторону, я понять не успеваю, потому что время, кажется, и правда кончилось.