— Я знаю, что ты там. Открой дверь. Пожалуйста.
— Ты пришёл меня сдать? — от неожиданности я реагирую на это внезапное «пожалуйста» совершенно по-детски. Но это с виду. Внутри поднимается огромная волна страха, затапливающая меня по самые ноздри. Ни за что не вернусь в Азкабан, даже если в борьбе за это мне придётся умереть. Да, я выжил там и сохранил сознание, но от некоторых вещей мне наверняка никогда не удастся избавиться. Даже гриффиндорцам бывает страшно.
А если я его не впущу, сам он войти не сможет: Блэки всё-таки непростая семья, и защита у нас — фу, как же неприятно говорить это «мы» сейчас — непростая. С другой стороны, они — если Снейп не один — могут оцепить дверь и камины, и тогда я смогу только аппарировать отсюда наугад, без уверенности, что не встречу в конечном пункте ещё энное количество кого угодно. Волна разбивается о те хлипкие щиты, которые я успел выстроить себе за короткое время, пока нахожусь на свободе, разметывает их в щепки, и мне стоит очень больших усилий даже просто устоять на ногах.
Снейп тем временем молчит, и я повторяю вопрос. Кажется, дрожь в голосе становится очень хорошо слышна, и это мне нравится меньше всего.
— Нет, не сдать, — просто отвечает он. — Только поговорить. Если ты не откроешь сейчас, проблем может быть больше, чем от нахождения меня в твоём доме. Действие Оборотного уже кончается. Меня могут здесь увидеть.
И всё? Вот так просто — никакого сарказма, или язвительности, или попытки меня проклясть, или других снейповских сюрпризов? То ли он со школы сильно изменился, то ли устал так, что на нападение сил нет. Если всё, что я о нём знаю, до сих пор актуально, я бы десять галеонов поставил на второе. Если бы они у меня были, конечно.
— Учти, если что — я буду защищаться, — выпаливаю я первое, что пришло в голову. Ну, как буду… Врукопашную у меня намного больше шансов, будем честны. Палочка, конечно, при себе имеется, вот только она чужая и не станет достаточно хорошо слушаться, а значит, магическая дуэль мне противопоказана — продую на месте. — Я…
Мне всё ещё страшно. Может быть, сейчас даже сильнее, чем когда я увидел его на пороге. Я чувствую себя загнанным в угол, и, в связи с этим, ни малейшего понятия не имею о том, зачем всё-таки открываю ему дверь. Я правда не знаю, хоть Веритасерум выпью — скажу то же самое. Наверное, сказывается то, что страх отключает мне мозги, и открытое спокойствие, с которым он держится. А ещё, конечно, эффект неожиданности. Ненавижу его. Их обоих.
— Заткнись, — коротко, но не зло парирует Снейп, шагая внутрь, и я вдруг даже в полумраке замечаю, какое худое и осунувшееся его лицо, а пальцы, держащие волшебную палочку, побелели от напряжения. — Есть проблема. В том числе у тебя.
Забавно, наверное, что он первый, кого я вижу после такой долгой разлуки с нормальным миром. Но всякие там знаки судьбы я ненавижу ещё со времён Прорицаний в школе.
— О, разумеется, — язвлю я, уже понимая, что как минимум прямо сейчас он мне ничего не сделает. — Благодарю, что ты потратил время, чтобы явиться сюда и мне об этом сообщить. Уж сам бы я не догадался, что побег из Азкабана может стать проблемой.
— Оставь на время в покое свои тяготы, будь добр, — в тон отвечает Снейп, и вправду не делая даже попытки поднять палочку. Ой, не к добру такое мирное поведение — раньше-то мы при встрече всегда пытались друг друга если не убить, то как минимум проклясть посильнее. — Речь не о тебе. Но, коль скоро твоя мохнатая задница очень удобно и вовремя оказалась здесь, будет совершенно не лишним подключить к решению проблемы и тебя тоже, насколько это вообще возможно. Дело в Поттере.
Моё сердце пропускает удар, и мир останавливается. С чего бы Снейп, Мерлин его подери, вдруг вспомнил?.. Проходит секунд пять, не меньше, пока до меня наконец доходит, что он точно не может иметь в виду Джеймса.
Значит, Гарри… что-то случилось с Гарри? Я его таким крошкой помню, что, хоть и читал о нём в газетах, вряд ли смогу хотя бы представить, что именно произошло. И при чём тут тогда я? Впрочем, учитывая наши старые распри, Снейп вряд ли отыскал бы меня, будь это ерунда. Всё-таки трудно, наверное, будет общаться с тем, кого объективно было за что ненавидеть все школьные годы.