А насчёт «не жалко»… Не знаю, с каких пор Нюнчик стал человеколюбивым, но ведь действительно, другие могут потерять семьи или работу, а если что-то случится со мной, никто об этом даже не узнает.
Я вдруг замечаю, что всё это время хожу по комнате неровными петлями. Наверное, чтобы на Снейпа не смотреть, иначе, кажется, у меня появится потребность его ударить. Впрочем, кроме этого есть и ещё один нюанс.
— Я тут вдруг подумал, как забавно выходит, — усмехаюсь я, уже даже не скрывая нервное напряжение. — Гарри в заднице, я в розыске, а ты, связующее звено, непонятно зачем рискуешь, вытаскивая врага и сына другого врага. При этом не можешь не понимать, что если тебя с нами поймают…
— Мне тоже будет очень плохо, — заканчивает за меня Снейп. — Ты забавный, Блэк. Азкабан тебя сломал, и ты ищешь везде подвох. Я понимаю. Но знаешь, в чем на самом деле проблема? Ты прав.
Я замираю, не оборачиваясь, но он не продолжает мысль. У меня за спиной раздаётся короткий звонкий щелчок — это открывается флакон с Оборотным зельем. Нет, ну не мог же он просто так мне в подобных вещах признаться! Или мог? Как же много я пропустил, с ума можно сойти.
— И в чем тогда здесь подвох? — осторожно спрашиваю я, надеясь, что он не залепит мне чем-нибудь в спину за такие вопросы. Может ведь. И я бы его даже не осудил — всё-таки это слишком личное.
— Не ты один связан Обетом, — отвечает мне уже чужой голос со знакомыми до скрежета зубовного интонациями.
* * *
Когда Снейп уходит, на часах почти восемь утра. Я возвращаюсь в комнату, которую выбрал изначально, проверяю барьер — он всё ещё держится — и ложусь. За окном встаёт солнце, и мои глаза начинает немилосердно щипать от яркого света. Жаль, конечно, что не ночь, но это меньшее, что меня сейчас беспокоит.
Слишком много информации. Я не могу понять, почему он мне всё это рассказал. Ну ладно, то, что касается Гарри, относится к делу напрямую, но остальное? Все эти мелочи, отлично характеризующие его отношения и проблемы с окружающими? Да я свой хвост съесть готов, если Снейп хоть кому-то доверяет.
В голове мелькает неожиданная паника, и я судорожно сжимаю палочку, лежащую под подушкой. Он ведь может говорить мне что угодно ещё и потому, что легко может убить меня после того, как Обет больше не будет иметь никакой силы. Когда Гарри будет в порядке, ничто ему не помешает. Ладно, может быть, я преувеличиваю, но сейчас всё это выглядит очень логичным: использовать как союзника того, о ком никто не будет жалеть, а потом просто избавиться от лишнего груза, чтобы никто больше не узнал о случившемся. Твою же мать. А я ведь сам впустил его в дом — теперь он сможет войти сюда когда захочет. Где твои сраные мозги, Блэк? Оставил дементорам в качестве прощального подарка?
Сон подступает неотвратимой волной, но будто стоит на пороге, не решаясь войти. Я долго лежу, пялясь в расчерченный солнечными полосками потолок, и в голове по кругу вертится одна и та же фраза. Обещаю, что не причиню вреда союзнику.
Обещаю.
Часть 5
День проходит почти незаметно, но вечер начинает ползти так медленно, что я невольно вспоминаю о тянучках из Сладкого королевства, едва ли не вечных в плане этой самой тягучести. Самое глупое, что мне даже толком нечем заняться, а спать не хочется. Ещё и невозможность просто так выйти наружу немного действует на нервы. Можно было бы, конечно, разобрать старые домашние шкафы на предмет интересных или (и! там совершенно точно «и») темномагических штук, но…
Я пытаюсь отдохнуть. Эта ночь станет последней перед тем, как мне придётся влезть в какую-то гигантскую задницу без гарантии, что я из неё потом вылезу. Поэтому уборка и прочие гадости откладываются на неопределённый срок. Надо выспаться, привести себя в порядок и максимально успокоиться, чтобы мои расшатанные за двенадцать лет нервы не испортили нам тщательно выстроенный план.
Разумеется, это непросто. Честно говоря, лучше бы Снейп мне ничего подробно не рассказывал. Ну, может, тогда я бы хоть не осознавал масштаба трагедии настолько, чтобы знать, о чём беспокоиться. Впрочем, хороший отдых бы тоже помог. Проблема как раз в том, что совершенно нет на него времени и возможностей.
После того ночного разговора прошло два дня. Через день, и тоже к полуночи, Снейп объявился снова — на этот раз для подробного обсуждения деталей плана. Спорили мы долго — в основном, конечно, я с ним — но в итоге сошлись на том, что пока я буду за Гарри просто издалека присматривать, не сближаясь. Снейп считает, что моя анимагическая форма и здесь придётся как нельзя кстати. Мало ли, в конце концов, на улице в маггловском районе бездомных собак. И даже если одна из них будет постоянно крутиться в одном месте, особых подозрений это вроде бы вызвать не должно. По крайней мере, у авроров. Хотя, на мой взгляд, план заранее попахивает грандиозным провалом.